Семьдесят пять шагов к смерти

Что мы увидим: прошел неизвестный с сумкой, в которой была, прости за натурализм, твоя собака, зашел в лифт, поднялся на этаж и разложил…

— Но так нельзя! Его надо найти, он должен ответить!

— Никто ничего не должен… Давай представим, что его удалось опознать и даже найти. И что с того?

— Как «что»? Допросить его. Узнать, зачем он…

— А он скажет, что не имеет к этому отношения, что он — не он, что проходил мимо, увидел мертвую собаку и из чувства сострадания принес ее труп к квартире хозяина, чей адрес узнал у случайной бабушки во дворе.

Тебе его еще благодарить придется! Нет, это дело дохлое. Но сигнал прозвучал. И сигнал серьезный. Убийство любимой собачки — это демонстрация намерений. Намек, что не с одними только домашними животными может случиться нечто подобное.

— Ты серьезно? Ты так считаешь? — напрягся Игорь.

— Нет, не считаю. Зарезать собаку — это одно. Это максимум — хулиганка. А посягнуть на человека — это уже серьезная статья. Вряд ли они на такое решатся. Топтать зону никому неохота.

Но неких ассоциаций, я бы даже сказал, проекций, они добиваются. Вначале собака, потом… Потом кто-то из близких тебе людей. Чтобы ты представил наглядно…

— Я этого не сказал.

Игорь, вдруг увидел Марию, лежащую поперек порога. Как Лизу. В темной кровавой луже, растекающейся из-под тела. С головой… Какой кошмар! Невозможный! Нет, на такое они не способны. Но… Но Лизу, Лизу-то они убили!

Михаил посмотрел на Игоря.

— Ты какой-то очень впечатлительный… Давай обойдемся без истерических реакций.

Не надо рисовать себе страшных цветных картинок. А то напредставляешь, как в комиксе…

— Если бы они были такими отчаянными злодеями, то начали бы не с собаки. Остынь. Лучше прикинь, кто это может быть?

— Я уже говорил: не знаю. Я каждый день…

— Это я слышал. Но тут люди перешли от слов к делу. Продемонстрировали силу. У тебя что, все клиенты способны живой собаке голову отпилить?

— Тогда давай тех, кто, по твоему мнению, «нет, конечно», из этого списка вычеркнем.

Сколько там обиженных просителей в остатке?

— Не знаю… Шесть, может быть, семь…

— Те, кто пришли от откровенных бандитов, ребята с юга, ваши…

— Что значит «ваши»?

— Из армии, из спецслужб, ветераны разные из горячих точек. Мне кажется, эти способны.

— Эти да. Эти запросто. Может, тебе не испытывать судьбу, может, дать им кредит, и пусть они себе идут на все четыре стороны?

— Я, может быть, даже и дал. Но я не знаю кому.