Сюзанна, соглашаясь, даже попыталась улыбнуться. Марта взяла младшую сестру за руку и негромко что-то сказала. Мадлен покачала головой.
– Тетя Сюзанна еще вчера чувствовала себя плохо, – напомнила она матери.
Берндт подошел к Дронго.
– Мадлен сказала мне, что вы финансовый эксперт, – спросил он. – Вы работаете в банке или в какой-нибудь инвестиционной компании?
– Нет, – ответил Дронго, – меня просто не так поняли. Я эксперт по вопросам преступности.
– Налоговой преступности? – быстро уточнил Берндт.
– Вообще преступности, – пояснил Дронго.
– Борьба с отмыванием денег. – Мозги у банкира работали только в этом направлении, словно не было других видов преступлений.
– И по этим вопросам тоже, – уныло согласился Дронго. Он уже начинал жалеть, что согласился на уговоры своей случайной знакомой и решил приехать в этот дом с таким мрачным прошлым и неопределенным будущим, где семейные узы держались на ненависти и недоверии.
– У нас создана целая структура для борьбы с разного рода преступлениями в финансовой сфере, – сообщил Берндт, – об этом есть подробная информация на сайте нашего банка.
Мы ведь работаем сейчас особенно плотно с банками из Восточной Европы, а там подобные случаи возникают довольно часто.
– А разве в Западной Европе подобных случаев бывает меньше? – весело уточнил Дронго.
– У нас строгие законы и отлаженные финансовые регуляторы, – пояснил Берндт, – поэтому подобные махинации в наших странах не проходят. Мне рассказывал один из наших экспертов, что даже банки и инвестиционные компании в Греции давали часто неверную информацию.
Как видите, от этого соблазна не смогли уберечься даже банки Западной Европы. Может, поэтому у них такой катастрофический долг. В Германии подобное было бы немыслимо.
Послышался звон опрокинутого бокала. Девочка испуганно вскрикнула. Это она задела рукой бокал, который опрокинулся и разбился.
– Я не нарочно, – прошептала испуганная Ева.
– Нужно быть внимательнее и осторожнее, – громко сказала бабушка.
– В твоем возрасте пора уже знать, как нужно вести себя за столом. Не нужно забывать, что порядочные немецкие дети знают, как вести себя в обществе.
Ева всхлипнула. Анна бросилась на помощь дочке.
– Зачем вы так говорите! – нервно произнесла она. – Вы же видели, что она задела бокал нечаянно. Разве можно так обижать ребенка?"
"– Я ее воспитываю, а не обижаю, – возразила Марта. – Делаю то, что не сделали родители.
