Семеро Тайных

Но я расскажу один грустный случай... Видишь ли, я живу на этом свете давно, очень давно...

Колоксай ел жадно, но прислушивался, а Олег, который уловил в голосе старого мудреца странную нотку, сказал быстро:

— Я понимаю.

— И вот однажды мне открылось...

— Как? — перебил Олег. — Во сне?.. В дороге?.. Созерцая полет птиц?

Хызр покачал головой, в глазах не было недовольства, что юнец перебил степенную речь, а скорее грустное любование ребенком, который еще не знает, с какими разочарованиями придется столкнуться в жизни взрослого:

— Не помню.

Мысль приходит, как и откровение, странными путями... Словом, открылось, что запасы старой воды на небесах кончились. Потому Род решил заменить всю воду на земле на другую, которая будет лишь внешне похожа на прежнюю. Но всякий, кто отведает ее, перестанет быть прежним человеком, забудет даже свое имя. Поверишь ли, у меня было много времени, я исходил белый свет вдоль и поперек, я не только ходил, но и ездил, и. ..

— Понимаю, — снова сказал Олег быстро.

Они посмотрели на поглощенного едой Колоксая, Хызр сделал незаметное движение пальцами, и сбоку от главного блюда, уже наполовину пустого, возникло еще одно, с грудами жаренных в своем соку молодых птиц.

— Но лишь один волхв, — продолжил Хызр, — звали его Магабхана, внял предостережению. Хотя теперь сам не знаю, зачем я это говорил, предостерегал? Магабхана решил сделать себе большой запас воды. Где-то в глубине Авзацких гор он отвел в сторону ручей, заполнил огромный водоем в глубокой пещере, а затем пустил ручей на прежнее место.

Колоксай промычал:

— М-м-м... Умно сделал! А если еще и сам...

— Сам, — подтвердил Хызр. — Ошибаются те, кто считает мудрецов обязательно хилыми. Словом, однажды настал страшный день, когда все реки иссякли, все колодцы и ручьи, даже лужи пересохли. Небо стало чистым от облаков, ибо облака тоже вода... правда, правда!.. Но прошло немного времени, и снова наполнились реки, колодцы, а в небе появились облака.

Тогда Магабхана спустился с гор к людям и обнаружил, что все они говорят на другом языке, одеваются иначе, у них иные законы, странные и нелепые, смешные обычаи и неверное представление о белом свете. Он пытался говорить с ними, объяснять, но все смотрели как на сумасшедшего и вместо восхищения его мудростью выказывали ему либо сострадание, как сумасшедшему, либо враждебность...