Семеро Тайных

была с раздвоенной, — уточнил он, осторожно подбирая слова, ибо не представлял, во что превратилась после их ухода, а врать не хотелось. — А зал ее... был весь красным, с летучими мышами под сводом.

Она раздвинула губы в радостной улыбке:

— Да, это ее любимое место. Но все-таки... не узнаю сестру!

— Да, — согласился он с осторожностью, — ее узнать будет трудно. Она сказала, что ты сможешь сообщить...

Брови Миш сдвинулись на переносице.

— Это тайна, которую на всем свете знаю только я.

Сердце его тряслось, ноги дрожали, только голос прозвучал почти натурально:

— Сейчас нас с Колоксаем двое.

А так я уйду.

Она смерила его пристальным взглядом. Он чувствовал, как взор волшебницы пронзил его насквозь, ее щеки слегка побледнели, то ли от усилий, то ли узрела что-то непотребное. Когда заговорила снова, голос стал нетвердым:

— Я не поняла, кто ты.

— Я тот, кто хочет добраться до той воды.

— Зачем?

Он повторил:

— Я тот, кто хочет добраться.

Длинные пушистые ресницы, за один взмах которых Колоксай готов отдать жизнь, снова затрепетали.

Во взгляде сквозила неуверенность, волшебница чуть отстранилась, на миг блеснули белые зубки.

Олег смотрел на ее задумчиво прикушенную губу затаив дыхание. То, что он повторял одно и то же, выглядит как твердость, как несгибаемая мужская дурость, именуемая уверенностью в своих силах, на самом же деле внутри все трясется от страха, он сам не знает, зачем ему эта вода.

— Ты предлагаешь мне... в обмен?"

"— Я слышал, что в вашем мире никто ничего не делает за доброе слово.

По ее ровному взгляду он уверился, что для нее это не оскорбление, правители в самом деле не знают ни чести, ни долга, а только выгоду, иначе станут хорошими людьми, но перестанут быть хорошими правителями.

— В Бескидах есть гора, — сказала она тихо, — которую называют Черной...

— Везде полно гор, которые народ зовет Черными, — ответил он. — Я думаю, в тех же Бескидах их сотни. Из каждого села видно по такой горе...

— Эту не спутать с другими, — ответила она.

Он снова ощутил, как легкий ветерок пронесся сквозь его тело, заставил затрепетать жилки. — Ты ведь не пешком пойдешь... как сюда не пешком, иначе бы вас... еще на кордонах. А сверху увидишь разницу.

Он кивнул:

— А как отыщу саму воду?

Она пожала плечами:

— Если она еще осталась там. Теперь уходи. Я обещала сказать тебе где.

— А я обещал уйти, — ответил он с тяжелым сердцем. — Спасибо. Похоже, за всю свою жизнь еще ни разу не получал полный ответ.