Семеро Тайных

На Олега взглянул недовольный глаз, размером с тарелку, снова затянулся пленкой, Олег попинал, стараясь бить по ноздрям, единственному месту без плотных чешуек.

Змей засопел и прикрыл морду лапой. Храп стал громче. Рассерженный Олег обеими руками отодвинул зеленую пятерню с перепонками между тремя пальцами, пнул каблуком в мягкий нос и сказал зло:

— Вставай, жаба. Или подождешь, когда прижгу огнем?

Воздух даже над облаками был сырым и холодным. Олег съежился, как ворона под дождем, крылья Змея хлопали мерно, неспешно, от сытости разогнаться не мог, да Олег и не торопил, мысли текли такие же серые и вялые, как неопрятные облака.

Какого черта ввязался в схватку степняков и земледельцев? Такое всюду, везде не поспеешь. А то, что гасил пожар здесь, отодвинуло от гашения всех пожаров разом по крайней мере еще на день. И это сто тысяч пожаров, что вспыхнули за ночь, тысячи и тысячи убитых, искалеченных, ограбленных и уведенных в полон на потеху и надругание — тоже на его совести.

Он замычал, ударил себя по лбу кулаком. В глазах заблистали искры. Умнее не стал, а может, и стал, подумал же, что не только он во всем виноват, может быть, виноваты еще и те, кто убивает, поджигает, грабит, насилует?

Змей хрипел, крылья хлопали медленнее. До гор осталось рукой подать, вон они рядом, но этот сарай вот-вот рухнет... Под ногами плиты трутся, скрипят, словно перемалывают жерновами мелкие камешки. Сцепив зубы, Олег направил чудовище вниз, пробил тонкий слой облаков, широкая проплешина между массивами леса начала разрастаться, земля черная, а когда Змей пошел по косой вниз, Олег рассмотрел торчащие черные пики обгорелых стволов.

Заколебавшись, не погубить бы Змея, он застыл неподвижно, а Змей, которому дали свободу выбора, понесся как ящерица, виляя не только хвостом, но и всем телом, проскользнул между острыми пеньками, бухнулся в тучу пепла, побежал, почти ослепленный тучей золы.

Олег скрепя сердце выждал, когда чудовище бухнется брюхом оземь, слез по чешуйкам, чувствуя, что теперь до конца жизни не отмоется от въевшегося пепла и запаха гари.

"Воздух был еще теплый, от земли поднималось тепло. Обгорелые стволы еще хранили багровые угли, готовые разгореться при сильном ветре. Ноздри Олега уловили запах паленой плоти. Потянул носом снова, посмотрел по сторонам. Запах шел от огромной серой туши, что совсем недавно была изумрудно-зеленой, вымытой небесными дождями.