Семеро Тайных

Чем больше всматривался, чем яснее и резче становились образы, возникающие картины.

Он смотрел, смотрел, смотрел...

От зеркала он оторвался, когда в голове послышался предостерегающий звон. В глазах потемнело, видел только пугающую черноту, а редкие звездочки гасли...

Все страны, все народы, племена и земли — клубок кровавых раздоров, противоречий, разделов и переделов, захватов земель и власти, свержения сыновьями отцов, братьями братьев, убийств, грабежей, засухи и недородов, великих и бессмысленных подвигов, трусости и предательства, роскоши и нищеты.

Из-за края приходили степные неведомые народы, как наводнение выплескивались на цветущие нивы, оставляя после себя только пепел да разжиревших воронов. Деревья срублены, дома сожжены, колодцы засыпаны, а кто не убит — уведен в рабство. Но если кочевники оставались на захваченных землях, то превращались в господ и настолько быстро жирели и забывали, с какого конца браться за оружие, что уже внуки становились жертвой новой волны свирепых кочевников, что появлялись внезапно, жгли, разрушали, убивали, оставляя после себя безжизненную пустыню.

И снова. И снова. И снова.

Как положить этому конец? Это для Мрака разве интересно, да и то вряд ли, еще Таргитаю для песен: скачки на диких конях через ночь, схватки, вопли раненых, тайные подземелья, прыжки с высоких башен, спальни принцесс, победа в схватке, могучий удар топора, звон мечей, ликующие крики, пир победы... и так всю жизнь, из поколения в поколение, из века в век? И несть тому числа?

Боровик когда-то был самым удачливым охотником.

Он забирался в лесные дебри дальше всех, приносил богатую добычу, добывал меха и шкуры, и, если бы не огромная родня, которую надо кормить, жил бы безбедно.

Однажды по первому снегу он собрался на охоту и подошел к столбу Велеса с просьбой, чтобы тот сумел сохранить его сапоги до весны, когда переобуется во что-нибудь полегче. Едва вошел с мужиками в лес, как одно подгнившее дерево внезапно обрушилось, задело суком, едва не сломав спину.

Его увезли на розвальнях, думали, помрет. Нет, выжил, но не вставал с ложа всю зиму. Лишь в конце кое-как оправился, стал выходить на улицу, как раз наступила весна.

Подошел к столбу Велеса, сказал с упреком:

— Какой ты скотий бог? Ты сам скотина!

Волхв, который следил за неугасающим огнем, сказал сурово:

— Не гневи бога. Он выполнил твою просьбу.