Семеро Тайных

И в самом деле до сих пор лежит там, где родилась.

Олег обескураженно смотрел на довольное наглое лицо колдуна. Тот откровенно скалил зубы.

— Но если она там же, — сказал Олег непонимающе. Он чувствовал подвох, но не мог отыскать, — то при чем тут Бескиды...

Короед насладился его беспомощностью, расхохотался:

— Да, надо было бы отпустить тебя полазить по всем морям, чтобы рыбой пропах, ряска на ушах... Эх, долго тебе еще карабкаться, чтобы перестать думать задницей, как все люди, а начать головой, как принято у колдунов!.

— Хакама, — подсказал Олег.

— Хакама, — согласился Короед. — Ишь, имечко... И она сказала, верно?

Он замолчал, смотрел ожидающе, однако Олег только беспомощно развел руками:

— Все равно не понял.

— За это время старые моря высохли, а на их местах выросли горы. Потом и горы рассыпались в пыль, там были болота, затем леса, а когда леса вывелись, долго-долго голая степь... что постепенно превратилась в нынешнюю пустыню.

Олег молчал, пристыженный. Когда все объяснял, все кажется так просто, и думаешь с досадой, как же сам не догадался.

— Как я ее найду?

Короед свистнул, в дупло влетел темный комок, расправил крылья и бухнулся на плечо колдуна. Олег отшатнулся, на него враждебно смотрела красными глазами летучая мышь. В красной пасти блестели острые длинные зубы, небо и язык красные как пламя.

— Она укажет, — сказал Короед. — Но остался один пустяк, который пока одолеть некому.

— Какой?

— С той поры как высохло море, — пояснил Короед буднично, но в голосе слышалось злое торжество, — да-да, у морей такая дурная привычка! Вроде бы глубокое, вроде и воды хватит, чтобы перетопить всех дураков на свете, но почему-то высыхает... Так вот, когда вдруг высохло, то ветрами туда нанесло пыли, та уплотнилась, стала такими камешками, что просто... гм... Камни за тысячи лет уплотнились, теперь это один литой камешек. Где-то в полверсты толщиной.

Олег смиренно потупил взор, стараясь держать на лице выражение смирения и отчаяния:

— Что ж... Если великие колдуны не могут, то куда мне с кувшиньим рылом. Я только побываю там, погляжу хоть на место, под которым сия драгоценность! Мне дивно и возвышенно будет от мысли, что под моими ногами такое чудо из чудес.

Короед на миг опешил:

— Так ты...