Семеро Тайных

Если нет, тебе принесут еду.

Олег с трудом поднялся, только сейчас чувствуя, что воздух все такой же горячий, а от песков веет сухим жаром, как из открытых дверей кузницы. Похоже, ему на голову вылили половину родника, а в небе образовалось не одно облако из кипящей на нем воды.

У костра сидели пятеро. Все сухощавые, как один, жара и сухие ветры вытопили жир до последней капли, черные, как обгоревшие головешки, с длинными ногами, придававшими всем печальный вид. Олега встретили сдержанными кивками.

Он сел на свободное место. Сбоку появилась рука с небольшим кувшином. Прохладная жидкость приятно обожгла горло, он чувствовал, как оживает гортань, пищевод, в животе разлился приятный холодок.

— Спасибо, — сказал он дрогнувшим голосом. — В самом деле спасибо... Вы спасли меня не только от смерти... но, может быть, и от чего-то... худшего.

Он чувствовал, что говорит путано, но хозяин каравана спокойно кивнул:

— Да, для настоящих людей нет ничего хуже смерти, а для настоящих мужчин.

.. есть много такого, что страшнее и гаже.

— Спасибо, — прошептал Олег, в горле стоял ком, он глотал и не смог проглотить. — Спасибо... Меня предали те, кому верил, меня бросили на смерть те, для кого сделал все, что от меня требовали... И сейчас меня спасли те, для кого я должен принести беду...

Его слушали внимательно. Олег чувствовал на себе осторожные ощупывающие взоры. Хозяин сказал со вздохом:

— Ты молод, но говоришь достойно и мудро, как человек, проживший долгую жизнь и познавший добро и зло.

Тем более нам горько, что беда должна прийти от тебя, ибо это значило бы, что если ты достоин и чист, то мы — недостойны и погрязли...

Второй, подумав, сказал медленно:

— Или же ты — ложный пророк. Тому дано будет говорить настолько близко к правде, что люди пойдут за ним, а он уведет с дороги Истины...

Олег помотал головой, сказал поспешно:

— Нет-нет, в пророки я не гожусь. Ни рылом не вышел, ни годами.

Мне только перевести дух, понять... почему я других считал дураками, а сам дурак куда больше... и тогда, может быть, я смогу сдвинуться хоть в какую-то сторону."

"Как он понял чуть позже, это был не караван, а целое племя. Народ, как они назвали себя с достоинством. Он с удивлением и завистью смотрел на этих бедных и одетых в тряпки людей, что, в отличие от его родного племени, постоянно двигаются через весь белый свет.