Семья для мажора

Секретарь в приемной встречает меня нейтрально, но косит глаза, когда узнает о цели моего визита. Насмешливо кривит губы, бормоча под нос что-то вроде “да уж…”.

Да уж! Нельзя ли побыстрее?!

Табличку на двери декана я игнорирую. Как и исходящую от нее ауру. Воспоминания о нашей последней встрече — то, о чем бы навсегда хотелось забыть, но лучше этого не делать, ведь та встреча была отличным уроком.

Кошусь на дверь, мечтая убраться отсюда поскорее. В чертову насмешку дверь открывается, когда я заканчиваю ставить подписи в каком-то журнале.

Когда-то я считала, что они похожи. Кирилл и его мать. Они не похожи, даже несмотря на очевидные сходства. Он другой. Надменный может быть, но он умеет быть нежным. Таким нежным, что у меня нутро плавится, а она… кажется, она не знакома с этим словом, хотя однажды я видела, как она смотрела на Кира. С гордостью и… возможно какой-то волчьей любовью.

Выпроводив посетителя, собирается закрыть дверь, но глаза, такие же насыщенно карие, как и у ее сына, вдруг цепляются за меня.

По позвоночнику проходит мерзкий озноб. Я ненавижу себя за эту реакцию, но в этой женщине столько превосходства по отношению к другим, что невозможно без подготовки решить, как себя вести.

Слегка сжав свои слегка ненастоящие губы, велит:

Развернувшись, скрывается за дверью, оставляя после себя арктический холод.

Мои ладони становятся влажными, и я накрываю одной из них свой живот, вспоминая о том, как вчера Дубцов дурачился и рисовал желтым маркером заячью морду и уши вокруг моего пупка.

Талантов у него просто не счесть.

Из-за этого сегодня на приеме у врача мне было слегка, черт возьми, неловко.

Положив ручку, расправляю плечи. Клянусь себе, что не стану трусить. Именно этого он хотел от меня. Правда учитель из него так себе, он только требовать умеет.

Запах уже знакомых тяжелых духов забивает нос, когда вхожу в просторный кабинет декана. Мне не приходилось здесь бывать.

Надежда Александровна Дубцова смотрит на меня, сидя за своим рабочим столом.

Я не умею грубить людям.

— А ты оказалась хитрее, чем я думала, — замечает с издевкой, когда сажусь на один из стульев за длинным столом для совещаний.

Передернув плечами, прижимаю к животу сумку.

— Не знала, что вы обо мне все время думаете, — осматриваю пол и потолок.

— Думаешь, я теперь до тебя не дотянусь, дорогуша? — игнорирует.

Перевожу на нее глаза. Веселья на ее лице нет, только жалящая неприязнь.