Семья для мажора

Каблуки сапог матери отбивают барабанную дробь по расчищенному от снега асфальту.

Для марта аномально мало снега. Он растаял примерно неделю назад и с тех пор зима закончилась.

Погода мало меня волнует. Мы оба молчим. Мы обсудили все еще четыре дня назад, но, когда добираемся до входа в забронированную мной нотариальную контору, мать дергает за локоть и заставляет остановиться.

Развернувшись, смотрю в ее лицо. Губы поджаты, подбородок вздернут.

С крыши капает, аккомпанемент что надо.

— Я хочу, чтобы ты запомнил, — произносит с достоинством.

Втянув в себя воздух, смотрю в серое утреннее небо.

— Спасибо, — произношу, чуть растянув в дохлой улыбке губы.

— Тебе нужен хороший юрист… — говорит на своем любимом профессиональном.

— У меня есть юрист.

— Кто? Как его фамилия.

— Это коммерческая тайна.

— Вот значит как, — бросает с горечью. — Значит, вам с ней советчики не нужны? — имеет ввиду бабулю.

— Нет, извини, — отвечаю честно.

То, как она умеет мне помогать я усвоил раз и навсегда.

Такое сложно забыть или понять, ни того, ни другого я и не сделал.

Кажется, именно так наши отношения в дальнейшем и будут выглядеть. Она знает, что всегда может на меня рассчитывать, но пустить ее в свою жизнь я смогу только в качестве гостьи.

Та помощь, которую она оказывает мне сейчас… черт… она мне ее задолжала. Задолжала настолько сильно, что когда я пришел к ней с просьбой, просто не принял бы отказа. Она это поняла. Но все равно боится.

Я вижу ее страх.

— Кирилл… — зовет хрипловато. — Господи… может не надо? Остановись…

Сжимаю зубы и проговариваю:

— У меня нет выбора.

— Он растопчет. И тебя, и меня.

— Ни хера он не сделает, — повторяю то, что сказал ей по меньшей мере раз десять.

— Не будь таким беспечным! — трясет головой. — Не будь! Ты молодой, иногда сильно беспечный…

— Я все обдумал, — торможу этот поток. — Иначе не просил бы.

Прикрыв лицо рукой, снова трясет головой.

Я преодолел свои страхи, а вот она… она нет. Тут я ей не помощник. Она либо со мной, либо нет. И она, твою мать, мне задолжала. Годами взращивала во мне уважение к тому, кто его нихера не стоит! Взращивала в себе и во мне. Лепила, блять, по своему образу и подобию. Забив на все, даже на то, что я ее мужа до блевотины ненавидел.

Мой собственной семье двадцать четыре дня. И я от нее завишу. Но только не материально. Нет, твою мать.