Семья для мажора

Я мало что помню о ее губах, но… контакт с ними будет настоящим свинством, потому что у меня в заднице здоровенный шип, который сегодня зудит особенно сильно.

— Пока, — выбираюсь из машины, набирая Стасу.

У меня есть ключи от его хаты, так что я могу там зависнуть, даже если его нет дома.

Дома его нет и, судя по голосу, он опять в загуле на пару дней.

— Переночую у тебя, не приводи телок, — прошу его, осматривая стоянку перед домом.

Его “порш” припаркован прямо у подъезда.

— А куда мне их, блин, приводить? — возмущенно блеет он.

— Ключи от тачки у тебя с собой? — игнорирую, заходя в подъезд.

Возня и полупьяное ворчание:

— Нет. На тумбочке посмотри. Она мне завтра вечером нужна. Тебе надолго?

— На пару часов, — вызываю лифт. — Нужно в одно место съездить.

Кладу трубку и сжимаю ее в ладони.

Добравшись до квартиры, раздеваюсь и брожу по коридору, психуя от того, что собираюсь завтра сделать.

— Пожалуйста. — Ставлю на стол горячий кофейный стакан и сопровождаю его автоматической улыбкой.

— Спасибо. — Улыбается мне парень с той стороны прилавка.

Забирает стакан и направляется к выходу.

Под звук дверного колокольчика достаю из кофемашины металлический рожок и стряхиваю в мусорное ведро остатки кофейной гущи. Ополоснув рожок под краном, возвращаю его на место, после чего протираю столешницу и выхожу из-за прилавка.

Мой желудок проснулся еще пару часов назад, но если еще вчера я думала о еде с отвращением, то сегодня думаю о ней с гигантским аппетитом.

Если это означает, что мой организм готов жить дальше, то моя голова с этим не совсем согласна. Она все еще сопротивляется и ставит под сомнения любые мои решения. Меня это достало, поэтому прошу свой внутренний голос заткнуться хоть на десять минут.

Подойдя к двери, через стекло выглядываю на улицу.

Мимо кофейни в обе стороны носятся машины, поднимая брызги из талого снега и грязи. Люди снуют по пешеходному переходу, и уже зажглись фонари.

Снимаю с двери табличку с надписью “открыто” и достаю из кармана фартука ту, что с надписью “технический перерыв”. Повесив ее на крючок, закрываю дверь на замок.

Сегодня меня гложет ужасное чувство вины перед дедом за то, что все эти недели изводила его нервы своим ужасным поведением. Я знаю, что все эти недели он почти не спал и не ел. Просто ходил по дому такой же тенью, как и я. Кажется, я наконец-то созрела для “взрослого” разговора.