Семья для мажора

Ведь такое возможно?

Еле уловимый сквозняк в животе снова заставляет меня сглотнуть.

Ледяными пальцами сжимаю ручки сумки и до боли закусываю губу.

Я так сильно нервничаю, что не могу сдерживаться и все время что-нибудь комкаю, рву или сжимаю.

Полчаса спустя вхожу в небольшую кофейню недалеко от своего университета, в которой начала подрабатывать три раза в неделю после занятий.

Моя сменщица Яна отпускает посетителя и объявляет:

— Сегодня толкучка. Какая-то конференция в бизнес-центре что ли.

— Ясно… — бормочу хрипло, проходя в служебное помещение, где мы сваливаем свои вещи.

У меня внутри такой мандраж, что я не в состоянии вспомнить, о чем она только что говорила, не говоря уже о том, чтобы вообще вдумываться в суть ее слов.

Мне страшно, и у этого страха целая куча причин!

Сняв куртку и переобувшись, сменяю Яну за кассой и надеваю на голову дурацкую “таблетку”, которая идет в комплекте с фартуком.

— Ты не заболела? — слышу подозрительный вопрос. — У меня вообще-то свадьба в субботу. Мне грипп не нужен.

— Мне тоже, — шепчу, чувствуя, как сосет под ложечкой.

— Что? — цокает, на ходу одевая куртку и направляясь к дверям.

— Не заболела, — отвечаю ей.

От запаха кофе мне вдруг не хорошо. Такое со мной впервые, и это абсолютно ненормально. Слегка дрожащими руками протирая столешницу перед собой и тру пульсирующий висок, наблюдая за тем, как Яна исчезает за стеклянной входной дверью, оставляя меня одну.

Я искренне надеюсь, что не навертела черт-те что и не разорила своего нанимателя, потому что людей и правда много, а в моей голове просто невероятная каша.

К девяти вечера моя голова просто лопается и, закрывая кофейню, пытаюсь прочистить мозги свежим воздухом.

Мое напряжение накатывает гигантскими волнами, подмывая заорать все то время, пока трясусь в автобусе до дома.

Сойдя на своей остановке, несусь домой так, будто за мной гонятся, но чем скорее я узнаю результат, тем будет лучше! Я могу прятаться от друзей, от знакомых и даже от своего деда, но только не от этого.

Свернув на свою улицу, торможу только тогда, когда перед глазами вырастает зеленая калитка родного забора.

Заперев входную дверь, сбрасываю ботинки и как попало трамбую в шкаф куртку.

От волнения и голода кружится голова.

Дедовы шаги раздаются за спиной, как только закрываю за собой входную дверь.

— Десять почти, Анна, — сокрушенно пеняет он, наблюдая за тем, как я раздеваюсь и вешаю в шкаф свою куртку.

— Зато платят вовремя, — говорю устало и целую его щеку.