Семья для мажора

Если меня стошнит и сегодня, лучше застрелиться, чем смотреть ему в глаза.

Лучше умереть, чем смотреть в глаза Дубцову, потому что мне вдруг кажется, что я ворую что-то, принадлежащее ему. И если он об этом узнает…

От панического и нарастающего страха у меня потеют ладони.

— Ммм… — со стоном сбрасываю на пол ноги.

Кровать подо мной скрипит, и мне хочется рухнуть обратно.

Я никогда не была соней, а теперь отдираю себя от матраса каждое утро.

— Доброе утро… — бормочу, проходя мимо кухни.

— Доброе… — вторит мне дедов голос.

Прошмыгнув на цыпочках в ванную, закрываю дверь на замок.

Упираюсь ладонями в умывальник и жду.

Даю себе пять минут на то, чтобы понять, понравится мне сегодня запах яичницы, который ухватила носом, пока проходила мимо кухни, или не понравится.

Почему в природе все так несправедливо?!

Мужчина просто получает удовольствие, а женщина девять месяцев расхлебывает последствия!

Зло дернув ящик, достаю оттуда расческу.

Глядя в свое отражение, сглатываю застрявший в горле ком.

Сегодня среда. Я уже ненавижу этот день недели.

Расчесав волосы, собираю часть в пучок на макушке, остальные оставляю свободными. Они слишком короткие даже для приличного хвоста.

Внезапно мне все становится безразлично.

Моя прическа, моя учеба, мои перспективы…

Все становится тусклым и ненастоящим.

Механически умываюсь и чищу зубы. Вернувшись в комнату, механически перебираю свои вещи, беря то, что лежит сверху. Джинсы и теплый вязаный свитер, который натягиваю бездумно.

Пытаясь затолкать в себя яичницу, понимаю, что ничего не выйдет.

У меня нет аппетита, теперь он приходит не раньше обеда, но когда приходит, я чувствую себя голодным животным.

— А что так? — усевшись напротив, дед кивает на мою тарелку. — Яйца вроде те же, что обычно.

Его глаза внимательно изучают мое лицо.

Чтобы хоть как-то отолгаться, пожимаю плечом:

— Я больше не люблю яйца.

Опустив глаза, отпиваю из кружки горячий чай.

— Хм… — тянет он. — Вот так чудо-чудное.

— Угу. И такое бывает.

— Ну, может еще оттаешь.

— Это точно… — шепчу.

— В театре столичная труппа всю неделю. Засвидетельствуем почтение?

Мое нутро говорит стойкое “нет”. Я не хочу. Мне безразлично, но подняв на него глаза, заставляю губы улыбнуться и говорю:

Кивнув, принимается за свой завтрак.

Закутавшись в куртку и шарф, проверяю в сумке паспорт и выхожу из дома.

В парке уже есть движение.

По стадиону нарезает круги футбольная команда, хотя еще и девяти нет.