Семья для мажора

— Сам расслабься, — шелестит ее голос, а из уголков глаз вытекают здоровенные капли слез.

Кружу глазами по ее лицу.

Ее кожа такая бледная, что видны крапинки веснушек на аккуратном носу и щеках.

Это особенность ее кожи, от которой я немного двинулся.

Она, блять, самое яркое создание из всех, что я видел, и мне даже присматриваться не пришлось!

На самом деле эти веснушки в разном количестве есть у нее на плечах, груди и даже на упругой стройной заднице. Эту тему я разгадал еще в новогоднюю ночь, которую мы провели вместе.

В ту ночь, когда мы сделали ребенка.

— Давно это началось? — спрашиваю ее.

— Не знаю, — трясет головой. — Я заметила десять минут назад.

— И много там крови? — глажу большим пальцем ее подбородок.

Открыв глаза, сглатывает слюну и кивает:

Я не врач, но даже я понимаю, что это не может быть хорошо.

— Что мне сделать? — спрашиваю отрывисто.

— Отвези меня в больницу, — выпутывается из моих рук и падает на сиденье. — Клиника на Вернадского.

Прямая, как палка, зажимает ладони между колен.

Даже через одежду я вижу, как напряжены ее бедра, будто боится, что наш ребенок, твою мать, выскользнет из нее, если вдруг она расслабится.

— Ань, — зову ее с угрозой.

Утерев рукавом свитера нос, смотрит на меня, вскинув маленький упрямый подбородок.

— Рас-слабься, — произношу внятно и по слогам, слегка понизив голос, чтобы звучать, твою мать, расслабляюще.

Поджав губы, смотрит перед собой.

— Пристегнись, — велю, трогаясь и выезжая на дорогу.

Сегодня против нас не работает никаких законов подлости, поэтому, мне даже не приходится извращаться и беспределить, чтобы добраться до места за пятнадцать минут.

Синхронно выходим из машины.

Открываю для нее дверь и пропускаю внутрь.

Кажется, в ее голове работает четкая установка ломиться вперед, потому что подлетает к стойке администратора раньше, чем успеваю осмотреться.

Расстегнув куртку, вышагиваю рядом с окном, пока Аня выбирает для себя процедуру и расплачивается за нее.

Не спорю с этим. В ее распоряжении почти все, что у меня осталось. Меня такой расклад устраивает, и в целом прямо сейчас на деньги мне вообще насрать. Через два месяца я стану если не богатым, то сильно обеспеченным на ближайший год, как минимум, ну а дальше я пока не заглядываю, потому что опять же, нихрена не до того.

Забрав со стойки какие-то бумажки, Калинина бросает на меня взгляд и кивает на коридор, намекая на то, что я должен идти за ней.