Семья для миллионера

Мне всегда не хватало родительской любви и ласки. Нина Борисовна была тем самым лучиком света, самым чистым человеком, которого я когда-либо встречала.

- Мамочка! - выбегал первый мой малыш, Никита. Бросаясь в объятия, сразу целовал меня в щеку.

- Я холодная, сынок. Дай разденусь, смотри, на воротнике кофты снег еще, как-то попал через горловину пальто, забыла стряхнуть - нежно и с улыбкой любящей мамы отвечала я.

- Хорошо, мамочка. Я пошел руки мыть. Только ты тоже приходи за стол - еле выговаривая букву «р», долго протягивая некоторые слоги, говорил мой мальчик.

- Конечно, ты чего? - спрашивала я, а сын убежал, оборачиваясь и улыбаясь.

- Нина Борисовна, вы завтра отведете детей в сад?

- Ланочка, конечно. Я могу остаться на ночь, так проще будет, если вы, конечно, не против.

- Что вы? Как я могу? Мне бы так никто не помог.

- Артем все еще спрашивает про отца? Не вышел даже меня встречать. Такой маленький, а так сильно обижается. Я не знаю, правда, с какой стороны подступиться, как объяснить так, чтобы он понял меня, как маму и женщину.

- Ты не переживай, я когда в детском саду работала, у нас были такие случаи. Я умею с детьми разговаривать. Ему надо просто подумать, одному минут час, другой побыть.

- Он же совсем кроха... - как будто резало меня изнутри. Они отца любят, меня любят - я понимаю, да и наоборот хочу, чтобы они общались, ведь не смотря на то, что мы разошлись, мы остались родителями для близнецов. Вот только дело в том, что их родной отец не признает, нагуляла говорит.

От таких мыслей еще больнее, жить в постоянном напряжении тяжело, каждая мелочь, буквально, может довести до слез, вот недавно я просто уронила ручку под рабочий стол, так сразу истерика началась, я благодарна Вселенной, что мальчики не видели этого. По маленькой снежинке, превращаясь в ком, катится по всему телу, а потом обжигает, резко так, безжалостно.

- Ты не думай, что маленькие ничего не понимают, у них как раз в этом возрасте начинается расширение границ и мышления, почемучки сейчас они, что Никита, что Артем.

Артем более раним, его надо по макушке погладить, успокоить, объяснить, что его все также любят и принимают, что это не по его вине ушел отец.

- Хорошо, если вы уверены, что так лучше, то сделаем - почти успокоилась я.

- Слов нет выразить мою неприязнь, злость к вашему бывшему мужу, Ланочка. Ушел, да еще и к вашей племяннице, стыд-то какой! - бурча себе под нос, как бы невзначай, но слышно, говорила Нина, уходя на кухню.