Семья Звонаревых. Том 1

Присмотрись, помоги. Да не глупи, не горячись. Ты ж рабочий класс, сознательный.

Помолчали. Блохин мял шапку, смотрел угрюмо. Понимал: Иван Герасимович говорит дело. Надо ехать. Иначе схватят, не миновать тюрьмы. Но и ехать… Легко сказать! Куда и к кому? К тёще. И так у неё на шее его ребятишки, а тут ещё сам явится. Бедность… Но другого не придумаешь. Блохин поднялся, надел шапку:

– Выходит, надо подаваться в деревню. Не поминай лихом, Иван Герасимович, поумнею. Не сразу это делается.

Иван Герасимович крепко сжал протянутую ему руку.

Глаза в глубоких лучиках-морщинках налились теплом:

– Не журись. Время трудное. Но будет и на нашей улице праздник. Ещё повоюем с тобой на баррикадах.

Узнав от мужа, что произошло на заводе, Варя поспешила к Блохиным. В простой шубке и большом белом платке она выглядела очень молодой и очень здоровой.

– Слава богу, что нет твоего благоверного, – разматывая обёрнутый вокруг шеи платок, проговорила она. – Я пришла к тебе по делу. Без мужчин мы договоримся лучше.

 – Она сбросила шубку, пригладила волосы, потёрла покрасневшие от холода руки, подошла к детской кроватке. Малыш спал, полненькие, налитые щёчки нежно розовели.

– Видишь, Шура, вам надо уезжать. Сама знаешь – твой накуролесил такого, что меньше как ссылкой не отделаешься.

– Да мы и то в деревню решили подаваться, к мамане. Завтра и едем. Сборы-то наши простые. Нищему собраться – только подпоясаться. – Шура грустно улыбнулась. – Устала я от всей этой жизни. Надоело всё. И Питер, и вечные эти тревоги.

Знаешь, Варя, я в деревню с радостью еду: может, Филя образумится, за хозяйство возьмётся. Сейчас, маманя писала, и землицу можно себе купить – на хутор выделиться. А у Фили руки золотые. Одно слово – мастеровой. Нигде не пропадёт.

Варя внимательно слушала Шуру, всматриваясь в её уставшее, осунувшееся, постаревшее лицо.

– Насчёт хутора не знаю. Думаю, не для Филиппа это. Он рабочий, и в хозяева не ему идти. Да и не образумится он у тебя. Поздно ему переделывать себя. А ты не скули, а присмотрись к нему получше да поддержи его, ему ведь нелегко.

Но речь не об этом. Ты жена, и тебе виднее, как быть.

Варя раскрыла сумочку, достала завёрнутый в клетчатый носовой платок свёрток, положила его на стол перед Шурой.

– Это тебе. На первое время. Не вздумай отказываться. И Филиппу скажи. Если откажетесь – вовек не прощу. Коль будет трудно, пиши. Мне или вот адрес – доктору Краснушкину. Это Катин муж. Человек он отличный, поможет всегда.