Семья Звонаревых. Том 1

Один Вася со свойственной его возрасту мальчишеской грубостью часто подсмеивался над «косоглазой красавицей», как он называл Блюмфельд. Но однажды Варя так жестоко отодрала его за уши, что он зарёкся раз и навсегда высказывать иронические замечания по адресу Юдифи.

Маленькая Надюша по-детски привязалась к доброй тёте, которая очень ласково относилась к ней и умела рассказывать интересные сказки.

Дружеские отношения Вари с Блюмфельд вызывали много разговоров в институтской среде. Явное большинство студенток одобряло поведение Звонарёвой.

Генеральская дочь, жена видного инженера не погнушалась компании бедной, полуголодной еврейки! Эта дружба льстила самолюбию всех евреек в институте. Зато небольшая, но крепко сплочённая группа студенток – выходцев из богатых кругов – считала дружбу Вари с еврейкой позором для представителей русской интеллигентной молодежи.

Не раз они пытались «образумить» Звонарёву, вызывая её на длительную беседу по этому вопросу. Особенно старались две студентки – Маргарита фон Лоринговен и Анастасия Упорникова.

Первая была дочерью курляндского помещика, промотавшего всё своё имущество и поступившего на службу в петербургское градоначальство, вторая принадлежала к верхам донского казачества. Её братья служили в гвардейской артиллерии и неодобрительно относились к пребыванию сестры в медицинском институте, считая неподходящим для Анастасии общество её товарок. Исключение делалось лишь для Звонарёвой, как дочери начальника Главного артиллерийского управления и героя Порт-Артура.

Но именно Упорникову и Лоринговен недолюбливала Варя за их заносчивость, чванство и высокомерие.

Как-то после лекций, когда Варя собралась домой, к ней в вестибюле института подошли Упорникова и Лоринговен. Завязался разговор о новых медицинских препаратах, о последних модах и премьере в Мариинском оперном театре. И вдруг вне всякой связи с предыдущим разговором Упорникова сказала:

– Нас удивляет, коллега Звонарёва, ваша неразборчивость в выборе друзей. Ну объясните, пожалуйста, что может быть общего между вами и этой грязной еврейкой Блюмфельд? Разве вы не могли бы найти в институте более культурных и достойных подруг?

– Признаться, я очень не люблю какого бы то ни было вмешательства в мои личные дела, коллега Упорникова, – сухо промолвила Варя.

– Что вы, милая Варя! Ни о каком вмешательстве не может быть и речи, – перешла на интимный тон Упорникова. – Если мы и говорим об этом, то только потому, что слишком дорожим вашим добрым именем.