Семья Звонаревых. Том 1

Варя, не отличавшаяся никогда ни ангельской кротостью, ни смирением, возражала ему подчас с резкостью, граничащей с дерзостью.

– Вы девчонка по сравнению со мной, и я не позволю вам разговаривать с собой в подобном тоне! – вспылил как-то Горемыкин после одной из очередных пикировок с ней.

– Я не казалась вам девчонкой, когда вы воспылали ко мне нежными чувствами, а теперь, после того как мой муж поставил вас на место, вы стали заговариваться, – бросила Варя.

– Ваш муж психически больной человек, а вы грубая и невоспитанная особа, – рассвирепел профессор.

– Чувствую, мне придётся снова обратиться к помощи мужа, чтобы он научил вас вежливому обращению со мной, – вспыхнула Варя.

В анатомичке, где происходила эта сцена, находилось несколько студенток. Бросив работу, они с любопытством наблюдали за происходящим.

– Вы ответите мне за дерзость! – совершенно потеряв самообладание, закричал Горемыкин.

– Едва ли! Вы ещё очень плохо знаете моего мужа! – многозначительно намекнула Варя.

Но об этой стычке с Горемыкиным она ни слова не сказала Звонарёву, опасаясь, как бы он и в самом деле не пустил в ход кулаков.

Прошло недели две. Как-то в конце занятий Варю вызвал к себе в кабинет директор института профессор Вениаминов и в очень мягкой форме указал ей на необходимость быть более сдержанной в разговорах с Горемыкиным.

– При всём моем уважении к вам, господин директор, я не могу спокойно выносить заносчивость и грубость Горемыкина по отношению ко мне. Со своей стороны убедительно прошу вас предупредить профессора, что он может нарваться на очень крупную неприятность, – дрожа от негодования, заявила Варя.

– Не могу допустить, чтобы вы, человек культурный и интеллигентный, позволили себе какую-либо дерзость или грубость, столь не свойственную вашему возрасту и полу, – заметил Вениаминов.

– С культурными людьми я веду себя должным образом, но с грубиянами и нахалами церемониться не стану, – твёрдо ответила Варя и, гордо вскинув голову, вышла из кабинета.

Поступив в институт осенью 1905 года, Варя должна была быть уже на четвёртом курсе, но студенческие волнения в революционные годы, а затем рождение ребёнка сильно затруднили учебную работу.

Несмотря на своё прилежание, она отстала от своего курса примерно на полгода и теперь, сдавая зачёты за четвёртый курс, одновременно ликвидировала «хвосты» за третий.

Её однокурсницы, особенно вначале, относились к ней сдержанно и даже сухо.