Семья Звонаревых. Том 1

– В какой же вы, барышня, были ранее осаде? – заинтересовался больной.

– В артурской. Она там всю осаду работала сестрой милосердия, – за Варю сообщил доктор.

– Ох, страсти-то какие вы перевидели! – всплеснула руками жена больного. – Говорят, там с голоду люди собак ели.

– Да, всего хватало, – устало отозвалась Варя.

Между тем шум в трактире стихал. Подоспел большой наряд конной полиции, район оцепили, начались аресты зачинщиков драки. Вернувшаяся детвора наперебой рассказывала о том, что происходило внизу.

– Двух насмерть убили: одного зарезали, а другому голову камнем проломили. Одному кишки с брюха выпустили, на полу в трахтире помирает…

– Доктор ещё не ушёл? – заглянула соседка в дверь. – В трактире фараону нос перебили да троих рабочих покалечили.

– Всё это водка окаянная! – сжал кулаки больной. – Когда же кончится проклятье это?!

– Пойдёмте, коллега, заниматься хирургической практикой, – обратился Краснушкин к Варе и поклонился хозяевам: – До завтра, друзья.

– Приходите пораньше, засветло, пока в кабаке тихо, – прокричал им вслед больной.

Около трактира собралась большая толпа. Городовые пытались разогнать её, но никто не уходил. Когда Краснушкин спускался по лестнице на первый этаж, впереди неслись ребята и горланили на все лады:

– Дорогу! Дорогу! Дохтур идёт, дохтур!

– Где доктор? Кто тут доктор? – спросил один из полицейских.

– Я врач, нужна моя помощь? – подошёл к нему Краснушкин.

Городовой окинул его недоверчивым взглядом.

Краснушкин назвал свою гвардейскую часть.

– Прошу, Ваше благородие, пройти в помещение трактира, – козырнул полицейский.

В сопровождении Вари Краснушкин пошёл за полицейским. Тот расталкивал зевак и покрикивал:

– Разойдись! Дай дорогу господину доктору! Его увеченные ожидают.

Почти все оконные стёкла в трактире были выбиты, наружная дверь сорвана с петель, пол внутри был завален черепками посуды, битым стеклом. Между опрокинутыми столиками лежала массивная буфетная стойка.

Двое половых наскоро вениками подметали заплёванный и грязный пол.

Раненые находились в соседней комнате. Здесь за громоздким столом восседал усатый пристав. Перед ним со связанными назад руками стояло несколько человек. Задержанных караулили городовые с револьверами в руках. У стены на клеёнчатом диване лежал обмотанный белыми тряпками парень лет двадцати, а рядом в кресле сидел с завязанным лицом полицейский. Его чёрная шинель спереди была густо залита кровью. Оба раненых громко стонали.