Семья Звонаревых. Том 1

Стоило только подуть южному ветерку и выглянуть солнцу, как холод пугливо удирал на север, бессильный задержать звонкую поступь весны.

Но зато с наступлением тёплых дней то там, то здесь вспыхивали эпидемические заболевания. Не минула эта беда и Красноярска. Весь медицинский персонал города был поднят на ноги и работал не покладая рук. По целым суткам не бывала дома и Варя.

– Берегись, дочка, – по-матерински встревожено повторяла ей Домра Романовна. – Болезни, они, язви их душу, не разбираются, где дохтур, а где – мужик простой.

Чтобы не волновать родных, Варя в письме ни словом не обмолвилась об эпидемии. Но тревожные вести всё же дошли до Петербурга. В Красноярск полетели телеграммы: из дома, от Краснушкина, от отца. Краснушкин рекомендовал немедленно оставить работу в больнице и не подвергать себя опасности. Варя была убеждена, что сам Иван Павлович ни за что не оставил бы своего поста в разгар эпидемии, когда тысячи людей нуждались во врачебной помощи.

Генерал Белый почти ежедневно справлялся в министерстве внутренних дел, когда, наконец, будет разрешён его дочери въезд в Европейскую Россию. В министерстве не торопились, задерживали высылку разрешения под всякими благовидными предлогами.

В конце концов эти проволочки настолько обидели генерала, что он в знак протеста подал в отставку. Подобный шаг начальника Главного артиллерийского управления вызвал целую сенсацию в руководящих военных кругах.

Генерала вызвал для объяснения великий князь. И тут Белый подробно рассказал обо всех своих обидах, а попутно пояснил, почему возник конфликт между его дочерью и профессором Горемыкиным.

– Но мне говорили, что ваша дочь была связана с какой-то нелегальной студенческой организацией, – заметил князь.

– Это ложь! – категорически возразил Белый.

– Я сейчас же потребую разъяснения от министерства внутренних дел, – пообещал великий князь и попросил генерала взять обратно заявление об отставке.

Неделю спустя министр внутренних дел дал указание о разрешении Звонарёвой на выезд из Красноярска. Но ей не разрешалось проживать в столице и столичных губерниях, а также в некоторых губернских городах.