Семья Звонаревых. Том 1
7 прочтений
Куда девалась его мечтательность! Глаза сощурились и зло упёрлись в ласковое мальчишечье лицо Костика.
– Своё, говоришь? – как-то певуче спросил он. – И давно оно стало «своим» у тебя? Сладко ли оно кормит тебя, деточка? Может быть, ты и хоромы нажил уже, а только прикидываешься бедненьким – а, Костик? – И вдруг, с ожесточением схватив камень, он далеко забросил его в море. – Чёрта лысого ты нажил! – загремел он. Лицо его побагровело, вены вспухли на могучей шее. – Вот смотри, – он раскрыл широкую, сплошь покрытую мозолями ладонь.
Петрович видел тогда, как плотным кольцом окружили Гойду ватажники и как старательно, терпеливо и, главное – страстно, убеждённо рассказывал он своим друзьям о жизни.
Позже, вспоминая свои беседы, он говорил: «Молоды ещё, жизни не знают, надо поучить уму-разуму». И Петрович знал: наука Гойды была прочной.
Сегодня Гойда спозаранку забрел к Волкову за новостями и листовками. Волков спросил у Гойды, есть ли у него в ватаге надёжные ребята.
– Все ребята у меня надёжные. А для какого дела? – поинтересовался Гойда.
– Так, на всякий случай. Надо знать, на кого положиться можно, – уклонился от прямого ответа Волков.
– Коль понадобится – только свистни, наберём сколько тебе надо орлов, – заверил Гойда.
Забрав листовки, Гойда ушёл, а Волков ещё долго лежал, думая о прибытии в крепость политических заключённых. Он знал, что среди них была одна женщина, и он невольно подумал, что хорошо бы как-то связать её с Валей.
Глядя на сверкающее внизу море, которое манило его своим безграничным простором, Волков невольно стал слагать стихи.
– Но почему же страждущий взор? – тут же запротестовал он сам.
Перед глазами возник образ Вали. Лет пять тому назад, ещё гимназистом, познакомился он с ней, худенькой, босоногой девочкой.