Семья Звонаревых. Том 1

Был у вас Спиртов? Что предписал?

– Диету, а как я могу её соблюдать? – пожал плечами учитель.

– Вы получили деньги за время пребывания у нас?

– Ни денег, ни писем, никаких вестей извне никому не было. Хотя я больше чем уверен, что получались письма и, возможно, деньги на моё имя, – ответил Вонсович.

– Пришлю Саблина. Пусть он разберётся со всеми вашими претензиями, – сказал Фирсов и ушёл.

На следующий день появился Саблин. Он сразу набросился на стражу за то, что она позволяет заключённым стучать в стенку. Затем он приказал перевести Коссачёву в другую половину каземата, не соприкасающуюся с соседним.

Коссачёва отказалась подчиниться этому распоряжению.

– Применю силу, прикажу вас на руках перенести! – пригрозил ей ротмистр.

Коссачёва в знак протеста легла на койку и закрыла голову подушкой. Обозлённый Саблин рывком сбросил подушку на пол. Тогда Коссачёва вскочила на ноги и, оттолкнув жандарма, крикнула:

– Убирайтесь немедленно отсюда! Оставьте меня в покое!

Её крик был услышан за стеной. Вонсович и Климов начали изо всех сил дубасить в дверь, соединяющую казематы.

Это отвлекло Саблина от Коссачёвой. Вместе с дежурным жандармом ротмистр бросился к мужчинам, но едва он шагнул в их каземат, как перед ним выросла фигура Климова. Рядом с ним, трясясь от негодования, стоял Вонсович.

– Как вы смеете издеваться над больной женщиной?! – фальцетом кричал учитель.

– Это бунт! Вызвать сюда караульных солдат! – выпучив глаза заорал Саблин, пятясь к двери.

На помощь ему бросился унтер. Он на ходу пытался выхватить наган из кобуры, но тут из своего каземата выбежала Коссачёва и швырнула ему в глаза горсть соли.

Пока ослеплённый жандарм протирал глаза, Коссачёва овладела наганом и, сильно ткнув стволом в грудь жандарма, щёлкнула курком. Эффект получился совершенно неожиданный. Жандарм охнул и повалился на пол. От страха с ним случился обморок. В этот момент мимо него, как оглашенный, промчался Саблин.

Коссачёва вошла в мужской каземат. На полу в обмороке лежал Вонсович, около него стоял Климов.

Голова учителя была сильно запрокинута назад, и его редкая бородка рыжим клинышком торчала вверх. Лицо посинело, глаза закатились. Коссачёва склонилась над ним и, намочив носовой платок, приложила к его лбу. Наклонившись к учителю, Климов услышал тихий шёпот Коссачёвой:

– Я должна сказать тебе важное: надзиратели Мотя и Гордеев…

За дверью раздался топот бегущих ног, и в каземат ворвались трое караульных солдат с винтовками, со штыками наперевес.