Семья Звонаревых. Том 1

Никто вовек не сыщет и костей его!

Блохин внимательно выслушивал все эти наставления ротмистра, поддакивал, кивал в знак согласия головой. Сам же думал: «Эх ты, дубина стоеросовая, дальше своего носа ничего не видишь. Знал бы ты, что стоит на меня только взглянуть Ивану Герасимовичу, как он всё поймёт… И ни черта у тебя не выйдет, как ни старайся ты, жандармская морда!»

– Постараюсь, вашскородие! – гаркнул во всё горло Блохин и, повернувшись кругом, лихо пристукнул каблуками, вышел, почтительно притворив дверь.

«Ничего не скажешь, хорош, – одобрительно усмехнулся Саблин. – Есть ещё верные слуги. Однако, как говорят, на бога надейся, да сам не плошай. Хорош-то хорош, да я его маловато знаю. А тут дело наиважнейшее, промахнуться нельзя. Потому самое лучшее – засадить Климова в подземелье, в карцер. Оттуда не убежишь… Нутром чую – он штучка тонкая».

Как ни старался начальник крепостной почтовой конторы найти что-либо крамольное в письмах, поступавших в адрес Борейко, его поиски так и не увенчались успехом.

Носов попытался было установить, не пользуются ли корреспонденты Борейко каким-либо замысловатым кодом, но в конце концов убедился в беспочвенности и этого предположения. Словом, по письмам штабс-капитана нельзя было заподозрить в политической неблагонадёжности.

Появление в крепости политзаключённых раскрыло перед почтмейстером новое поле деятельности. Все письма, поступающие на имя заключённых, старательно перлюстрировались им до того, как попадали в руки жандармов.

Носов не только вёл строгий учёт этой переписки, но сумел быстро заполучить различные данные о корреспондентах, писавших письма политическим заключённым, списавшись с соответствующими почтовыми отделениями.

Правда, писем было немного. Климов и Тлущ их совсем не получали. Вонсовичу писала жена из приволжского города. Оба студента оказались хорошо известными охранному отделению. Один из них, по-видимому, был провокатором, но кто – Носов сразу не смог установить.

Коссачёва тоже не получала писем.

Изредка на её имя приходили денежные переводы от дальней родственницы из Петербурга.

Когда Носов снова появился в жандармском управлении, Саблин не сразу принял его и встретил с нескрываемой насмешкой:

– Чем порадуете, господин Тяпкин-Ляпкин?

Носов очень обижался на такое обращение, но выразить свою обиду он не посмел и с угодливой улыбкой произнёс:

– Имею честь предложить надежный способ моральной обработки заключённых-политиков.