Семья Звонаревых. Том 1

Но всё это не то. Живи мы в Варшаве, я, наверное, училась бы на историко-филологическом факультете университета, а Стах был бы там вольнослушателем.

– Интересно, куда девалась Надежда Акинфиева? – как бы между прочим справилась Варя, и её глаза вдруг стали холодными.

– Живёт в Одессе, работает сестрой милосердия, – сообщила Ольга Семёновна.

Енджеевская засмеялась и обняла Варю.

– О, да ты до сих пор не избавилась от ревности! Поверь мне, что всё давно кончилось.

– Просто удивительно, что ты думаешь о таких глупостях, – недовольно взглянула Ольга Семёновна на Варю.

Та заставила себя улыбнуться.

– Хорошо, хорошо, не буду! Пойдёмте звать мужчин, а то они, наверное, уже накурились до одурения и скучают о нас.

Но мужчины и не думали скучать. Увлечённые политическими спорами, они усиленно дымили папиросами и, казалось, совершенно позабыли о своих дамах.

– Прошу в столовую, попить чайку, – пригласила их Варя.

За чаем общий разговор угас. Все вдруг почувствовали усталость от горячих споров.

– Ты не очень пьян, Филя? – спросил Борейко на прощание у Блохина.

– Раз на ногах твёрдо стою, значит, терпимо, – улыбнулся тот.

– Смотри, Филипп Иванович, не забудь: завтра в десять часов утра я жду тебя на заводе, – напомнил Звонарёв.

В первом часу ночи гости покинули уютную квартиру Звонарёвых.

В газетах было объявлено о начале судебного процесса по делу Стесселя. Первое заседание назначалось на одиннадцать часов утра 27 ноября 1907 года, в офицерском собрании Армии и Флота, на углу Литейного проспекта и улицы Кирочной.

В повестке, которую получил и Сергей Владимирович Звонарёв, значилось: вызывают в качестве свидетеля.

«Форма одежды – парадная, для штатских лиц – фрак», – стояло на оборотной стороне повестки.

– У тебя, Серёжа, и в заводе не было фрака! Что же теперь делать? – растерянно спросила Варя у мужа.

– Пусть дядя Серёжа возьмёт фрак напрокат в костюмерном магазине, на Большом проспекте, – подсказал Вася, уже успевший ознакомиться с содержанием судебной повестки.

Но Сергей Владимирович решительно отклонил этот план.

– Пойду в пиджаке. Не пустят – перестану ходить.

С какой стати я буду наряжаться, ради кого?

– Но если все будут во фраках… – заикнулась было Варя.

– Это не бал, не званый обед, а суд над предателями родины, – прервал её Звонарёв. – И никто не заставит меня надеть для этого случая парадный костюм и лакированные ботинки.