Ух ты! Что за настроения? Я смотрю на Джареда. Тот, вопреки ожиданиям, младшего не осаждает и замечаний ему не делает. Разделяет его мнение значит.
О чем здесь шел разговор, пока меня не было?
— Идем.
Фелисия тянет меня за собой и усаживает на диван, укрывает пледом и оперативно всовывает в руки чашку с горчим какао. Сабрина прижимается с другой стороны, ей золовка тоже передает кружку с напитком и предупреждает:
— Пей осторожно, горячо.
Замечаю ошалелое лицо Рейнарда, наблюдающего за сестрой.
— Хорошо, насчет ребенка я понял, но с вами-то что случилось? — дивится герцог.
А.
Так мы значит в самом начале разъяснений. Ну, новый член семьи, конечно, будет первоочередным предметом разговора. Представляю лицо герцога, переступил за порог родного гнезда, а тут неизвестная девочка его встречает. Поэтому, наверное, Рину и послали меня караулить, ей лучше не слышать взрослых толков о себе.
Кажется, как будто ребята не очень и рады возвращению старшего братца. Я думала, они вне себя будут от счастья, даже Джаред, который так ждал Рейнарда и переживал, какой-то хмурый, и в его сторону почти не смотрит.
— А с тобой что произошло? Почему как вернулся, не пошел сразу домой? Или считаешь, что за этим нападением стоит кто-то из нас?
Я уже и забыла, что Фелисия может говорить таким тоном.
— Да, почему не дал знать? Уж письмо-то можно было отправить! Юнис вот… — ярится Эдвард, разделяя гнев сестры, и вздыхает обескураженно.
Ну да, мал еще на старшего с претензиями нападать. Хотя, вероятно дело не в этом, Джареда подкалывать его ничто не останавливает.
Рейнард садится. Поднимает голову и встречается со мной взглядом."
"Супруги по договоренности, которые год друг друга не видели…а главный герой наверняка желает и дальше меня не видеть. Может, поэтому и домой не торопился бежать, или и вовсе подозревает…Судя по всему, Рейнард не в курсе того, кто был инициатором покушения.
Встретил он Шарлотту или нет?
— У меня были опасения.
Герцог смотрит на меня.
Понятно. Значит, все же я для него одна из подозреваемых.
Это становится очевидно и остальным. Ну, каждый волен думать так, как того желает.
Я подношу к губам чашку. Сладко и горячо. Совру, если скажу, что мне не обидно. Но, поставив себя на место мужчины, могу понять его чувства. Он столько времени был далеко, вдали от родного дома, чего только ему в голову не приходило.
Остальные молчат.
— Ха, в своем репертуаре, — поддевает Эд со скрытой досадой в голосе, которую слышу только я.
