Нужно верить в то, что поступаешь правильно, даже если страдаешь в результате, даже если это не идет на пользу другому человеку и самому себе.
Я останавливаюсь напротив зеркала. Смотрю в отражение. Там лицо, чьи черты мне незнакомы. Я забываю, как оно выглядит по несколько раз на дню. Но и прошлое мое сглаживается в памяти."
"Моргаю. Глаза жжет. Горячие капли падают вниз, на крышку деревянной шкатулки с украшениями, что горделиво стоит на комоде. Я всхлипываю.
Я злюсь и грущу. А значит, что мне не все равно.
Для меня еще многое имеет значение. Есть еще надежда. Губы у моего двойника в зеркале растягиваются в широкую улыбку. Невозможно стать кем-то новым, не оплакав утрату себя прежнего.
Следующее утро после экзистенциального кризиса накануне вечером, спровоцированного усилиями Фелисии, я просыпаюсь в каком-то забытие.
За завтраком Эдвард, вдруг решивший поесть в столовой, косится на меня, чьи глаза опухли от ночного слезопада, с осторожностью.
— Конспекты за вчера жду вместе с сегодняшними вечером.
— Хорошо.
Обстановка разряжается.
Стоит, наверное, зайти к Фелисии? Поговорить по душам…Отметаю эту идею, когда уже поднимаюсь на этаж выше в хозяйское крыло. С обоих сторон глухо закрытой спальни дежурит охрана.
Завтра. Пусть немного остынет. И я тоже приду в себя.
Возвращаюсь к себе и прошу Ирму сделать мне прическу и легкий макияж, выбираю платье с расклешенными длинными рукавами, надеваю на одну из рук купленный вчера арбалет.
Так, на всякий случай. Охраны-то у меня самой нет, как вчера обратила внимание золовка.
Пора бы узнать, как там дела у Майкла Розье.
Сам он не спешит ставить меня в известность, тогда придется нанести личный визит самостоятельно. На пути мне никто из домашних не встречается. Выхожу на улицу, экипаж по просьбе, переданной через горничную, уже ждет за воротами.
Я иду, поглощенная мыслями, но движение за живой изгородью сада улавливается боковым зрением. Кто там? Для садовника размер мелковат.
Тихонько приближаюсь к стене из кустарника, местами пожелтевшего, активно готовящегося к зимовке.
Но видимо, за мной тоже наблюдали сквозь листву. Потому что, приблизившись, мне удается разглядеть только удаляющуюся спину ребенка в платьице и растрепанную копну золотистых кудрей. Чья это девочка? Дочка кого-то из слуг?
12
— Вы плакали? Не волнуйтесь, Юнис, я не допущу, чтобы с Рейнардом произошло несчастье.
Я поджимаю губы.
