Семья (не) на один год

— Никита? — отплевываясь и хватая воздух, прохрипел СанСаныч.

— Собственной персоной. Мой новый жених его не устраивает. Лаевский предпочитает только себя.

Не дожидаясь следующего вопроса, я открыла дверь.

Прохладный воздух тут же сыростью ударил в лицо. В одно мгновенье охладил мои горячие щеки. Забрался за шиворот.

Это было как контрастный душ. Если бы не усталость, сейчас я, наверное, почувствовала бы бодрость. До конца дня оставалось еще много времени. Я успела бы выбрать открытку и сообщить свадебному агентству, какое место для торжества мне понравилось больше.

Успела бы созвониться с больницей в Гамбурге и узнать, как там мои пациенты.

Сейчас как никогда хотелось вернуться к ним. К моим малышам. Потрепать по волосам каждого. Спросить: «Как дела?»

С мыслью о том, как вошла бы в клинику, я переступила порог.

Вспоминая красивые лица подопечных, развернулась.

И, закрывая дверь, на один миг встретилась взглядом со своим главным охранником.

За эту встречу я видела СанСаныча разным. Раздраженным, злым, печальным.

Но таким, какой смотрел на меня сейчас, не видела никогда за пятнадцать лет.

Больше всего он напоминал человека, увидевшего призрака. Широкие плечи казались напряженными. Глаза были широко распахнуты. А между густыми бровями чернели две глубокие складки.

Хоть беги за тонометром или меряй пульс. Но спасать никого не пришлось. Будто почувствовав неладное, из соседней комнаты вышла Галина, и в тот же момент мой старый охранник снова стал обычным.

Глава 21

Лера

После вестей от Наташи и разговора с СанСанычем часть меня будто встала на паузу.

Внешне я была прежней. Вела переговоры сразу с тремя больницами. Собирала информацию об оборудовании, в котором больше всего нуждались педиатрические отделения. В свободное время отвечала на письма свадебного агентства и даже согласовала в одном из столичных салонов дату примерки свадебного платья.

Жизнь словно вернулась в прежнюю колею. С уютными ужинами в компании Филиппа. С поцелуями. Все более смелыми, приручающими.

С маленькими пациентами питерских клиник, которых мне по-прежнему никто не разрешал осматривать, но не мешал задаривать подарками.

О Никите я не думала. Почти.

Запретила себе ходить в левое крыло дома, туда, где он ночевал. Не задавала Филиппу никаких вопросов, когда он рассказывал о работе с юридическим бюро. Не разрешала Галине вносить в дом букеты цветов, которые теперь каждое утро появлялись на пороге дома.

Последнее было странным даже для самого Никиты.