Затишье со стороны Раевского позволяет мне поверить, что я мирно доработаю до того момента, как найду новое место и со спокойной совестью отнесу в отдел кадров заявление на увольнение. К тому же, кажется, у Князя вот-вот выйдет на работу новая временная секретарша. Может, он на нее переключится?
Хоть бы ему подогнали косую-кривую-хромую-лысую.
Не знаю, реализовались ли мои мстительные мечты, проверить мне так и не доводится.
Но в среду вечером происходит небольшой инцидент, который дает мне понять, что Раевский еще не отступил.
Изрядно задержавшись, еле волоча ноги от усталости и борясь с желанием потереть глаза, в которых рябит от бесконечных рядов цифр, со второго этажа, где находится мой кабинет, я выхожу на лестницу. Вижу, что в холле здания свет уже притушен, и никого уже нет, все давно разошлись. Глядя под ноги, щурю в полутьме усталые глаза: плитка на полу скользкая — оступишься, костей не соберешь.
Я не сразу замечаю, что не одна на лестничном пролете.
Облокотившись на перила, Князь стоит в любимой позе, сложив руки на груди и смотрит на меня выжидательно.
Неужели караулил? Ему делать нечего?
Я замираю.
— Скажи мне, Лиза, чего тебе не хватает?
В голосе не слышно наезда или претензий, он звучит так, как если бы у меня просто спрашивали, чего мне для счастья не хватает. Я теряюсь.
— В смысле?
— Чего ты вообще хочешь? Не прямо сейчас, а глобально? — голос звучит устало.
Пожимаю плечами:
— Да того же, что и все.
— Все хотят разного, — не соглашается со мной Князь.
— Например, я явно хочу не того же, что и ты. Хочется понять, насколько мы не совпадаем в своих желаниях.
Делая вид, что разглядываю туфли, опускаю взгляд. Может быть, если я все ему объясню, он меня поймет и перестанет мучить? Сейчас в нем есть что-то человеческое. Наверно, потому, что света с площадки третьего этажа недостаточно, чтобы разглядеть выражение его лица.
— Ну… глобально? Хочу быть здоровой, успешной, хорошо зарабатывать, чтобы на работе нервы не мотали, — кошусь на него, — выйти замуж за любимого человека… Хотя бы встретить его.
Я замолкаю, потому что мне кажется, что для Раевского слова мои звучат глупо. Скорее всего, в его понимании, мои желания не того уровня, который заботит его самого. Но Князь неожиданно заинтересовывается:
— А как ты поймешь, что он и есть твой любимый?
— Как? — удивляюсь я. Каждая девушка совершенно точно знает, что без всяких проблем определит, встретила ли она свою судьбу.
— Да, именно.
