– Ты хочешь притормозить? – спросил Руслан после паузы, граничащей с бесконечностью.
– Нет. Но я не хочу, чтобы ты думал, будто что-то должен мне. В том числе отношения, в которых, как ты недавно сказал, совершенно не заинтересован.
– С чего бы мне думать, что я тебе что-то должен?
– Потому что ты был у меня первым… – неуверенно предположила Алиса.
– Глупости. Я буду с тобой потому, что хочу этого. Это все?
– Что именно?
– Все, что тебя волнует?
– Наверное.
– Тогда переверни мясо. Оно уже горит.
– Ах, ты ж, черт!
Алиса стремительно развернулась к плите и стала поспешно переворачивать стейки с боку на бок.
– Осторожнее. Не обожгись, – предостерег он, разрезая огромный болгарский перец на идеальные, как под линейку ломтики.
– Спасибо, папочка. Буду иметь в виду, – закатила глаза Алиса.
Нет, все же удивительно, как быстро у нее менялось настроение. Алису буквально швыряло из стороны в сторону. От смущения до дерзкой игривости, от абсолютной замкнутости до какой-то совершенно непосредственной детской открытости.
– Если ты продолжишь дерзить мне в том же духе, я тебе наглядно продемонстрирую, как далеки от отцовских мои к тебе чувства.
– Слова-слова…
Ну, вот! А он о чем? Ну, прелесть же… Пре-лесть! Бросает ему вызов, несмотря на то, что румянец добрался уже, кажется, до пальчиков ног. Красивых, аккуратных маленьких пальчиков.
Нужно будет уделить им больше внимания в следующий раз… Возможно, у него даже получится. Ну, ведь должен к нему вернуться контроль? Когда-то…
Руслан закончил возиться с салатом, выложил на тарелки.
В четыре руки они накрыли стол стол. Алиса опустилась на стул, а Рус зачем-то отошел. А потом в комнате тихонько зазвучала знакомая мелодия.
– Ты запомнил, что мне нравится Билли Айлиш.
– Это она? Хм… Да я просто включил то, что первым попалось.
Ложь. Он, когда ее в тот день выставил, серьезно так пересмотрел свои музыкальные вкусы. Добавил в плейлист самые популярные треки этой самой Билли Айлиш и слушал её до ночи. Зачем? Да хрен его знает. Наверное, чтобы обнаружить пределы разделяющей их пропасти.
И напомнить себе обо всех тех десятках причин, по которым не нужно ему было в это все ввязываться. За ту ночь он выучил наизусть слова песен. Но только сейчас они обрели для него смысл. Стали понятны…
«Мое сердце хрупкое, как стекло…» Так в ней поется?
Насколько хрупкое ее сердце? Дьявол все забери… Насколько?!
Он уже готов был спросить об этом, наплевав на собственное же желание не портить вечер. Но Алиса его перебила.
