Так что в рывке Абендина он не увидел ни низвергавшегося неба, ни пожара звезды, раскаленной внутренним пожаром. Ни танца секиры, в которой сосредоточилось больше тайн и смысла, чем в трактате самого прославленного из мудрецов.
Это были движения бога. Его бой. И смертному было не понять чаяний души обвенчанного с вечностью.
Все, что увидел Хаджар, это рывок такой силы и скорости, что окажись перед Абендином все воинство Региона Белого Дракона, включая Хозяев Небес и воинов Семи Империй, то от них не осталось бы и следа.
Более того, не осталось бы этого следа ни от одной столицы и Рубинового Дворца, поставь их в ряд перед Абендином.
На мгновение Хаджару даже показалось, что это не Древний сорвался в столь могучем по силе рывке, а мир вокруг него, когда как сам воин остался стоять на месте.
Но наваждение исчезло.
Секира врезалась в подставленный меч. Алый Клинок высек красные и черные искры, когда широкая сталь вгрызлась в него. И в каждой этой искре содержалось огня больше, чем в жерле проснувшегося вулкана.
Одна из таких могла спалить Даанатан. Две — Рубиновый Дворец. А пять — целую Империю.
Земля вокруг ног Хаджара задрожала, загудела, а затем взорвалась настоящим землетрясением.
Лесная опушка, на которой они стояли, превратилась в огромной лесной массив. Но лишь затем, чтобы мгновение спустя обернуться безжизненной каменной долиной. Горными цепями, подпирающими небо и ущельями, столь глубокими, что не услышишь эха падающего камня.
И все это — от одного удара Абендина.
Сила бога… сила тех, против кого Хаджар объявил свой крестовый поход.
— Давай же, Черный Генерал! — взревел Первый Воин. — у меня не так много времени, так что не стой столпом!"
"Абендин разорвал дистанцию и заранее принял защитную стойку. Он расставил ноги в сторону и выставил перед собой секиру. Он ждал когда его противник нанесет свой удар, чтобы искупаться в его мощи и силе.
Чтобы отразить его и доказать себе, что он все еще жив, что все еще что-то может, что Дергер так и не смог отнять самого главного — его воли.
Это не было поединком в привычном понимании этого слова. Хаджар не ощущал тех чувств, что пьянят когда бьешься со своим врагом.
Нет, это скорее…
Походило на проводы.
Потому как Абендин уже больше никогда не будет так же силен, как в этот день. Больше не сможет поднять своей секиры. Больше не сможет шагом сотрясать землю, а ударами менять её ландшафт.
