Не дождавшись нужной реакции, он посмотрел на Хаджара. — Так ведь, да?
Хаджар продолжал улыбаться.
— Для тебя не секрет, что я родился и вырос в Лидусе.
— Да, — кивнул Том. — иначе я бы не называл тебя варваром.
— Так вот если бы ты пришел ко мне, лет тридцать назад, и предложил работу в руднике за двадцать золотых монет в день, то я бы тут же согласился. И это учитывая, что у меня не было ног.
Том сперва внимательно слушал, а потом осекся. Он смерил Хаджара оценивающим взглядом и чуть сипло спросил:
— Как так — у тебя не было ног?
Воспоминания пронеслись перед внутренним взором Хаджара.
Оставив вопрос Тома без ответа, он снова обратился к смотрителю.
Достав из пространственного кольца старый, тугой кошель с четырьмя десятками желтых блестяшек, он продемонстрировал его Тунуду.
— Этого хватит, чтобы замотивировать людей в деревнях?
В глазах смотрителя блеснуло солнце. Щеки его загорелись румянцем, взгляд стал маслянистым и язык увлажнил разом высохшие губы.
Как и подозревал Хаджар, он только что продемонстрировал Тунуду годовой доход целой деревни.
Проклятые торговцы…
До столицы рукой подать, а они обдирали местных до нитки…
— В-вы умет-те плести од-дежду из д-денег?
— Чего?! — рявкнул Том. — говори внятно, смертный!
— Не знаю, — Тунуд стянул с головы шапку — здесь уже вовсю хозяйничала осень и было не жарко. Но, даже так, он вытер выступившую испарину. — Не знаю, ваше достопочтение, зачем вам обматывать деньгами простой люд… Колдовство это какое или еще что… Но за такие деньги…
— Пойдут? — поднажал Хаджар.
Он знал, какой ответ услышит. Уже начал догадываться, зачем его сюда послал Морган, почему здесь оказался Белый Клык со своей весьма необычной компанией, почему бедуины взяли силой маленькую девочку и как Сухашим затянул в свои сети Аркемейю.
Но, видят Вечерние Звезды, слышит Высокое Небо, он хотел, всем сердцем хотел, чтобы Тунуд ответил по-другом.
— Нет, ваше достопочтенье, — покачал головой смотритель. — не пойдут.
В десять раз больше предложите, все равно не пойдут. В сто — может пойдут те, кому жизнь не мила уже. Остальные — не пойдет. Лучше овечий навоз пойдут на ужин жрать, чем в рудник из-за злата спускаться. Да и никчому оное нам здесь. Мы свойским трудом проживаем. Кто чем может, тот помогает соседу. Меняемся, торгуемся, деток женим, внуков ростим — злато нам никчому. Нет, никчому оно нам.
— Никчому, никчому, — сплюнул Том. — что ты заладил, смертный.
