— Я знаю, кто ты, Северный Ветер, — прошептал старик. — Победитель мертвой армии и Дерека Ласканского. Бывший генерал северных баронств, покрывший себя славой Безумца, проложивший себе путь кровью. Ты уничтожил секту Лунного Света, которая испокон веков искала лишь мира и спокойствия. Почему я должен верить тебе, воин? Я слышу честь в твоих словах, но твои поступки говорят об обратном. Ты — очередной кровавый убийца, которых я не мало повидал на своем веку.
Том приобнажил меч и мистерии, вырвавшиеся на волю, оставили длинные, тонкие разрезы на столешнице и стенах дома.
— Ты говоришь с учеником Великого Мечника, смертный. Человеком, который сражается за твою свободу и жизнь. Прояви уважение!
— Уймись, мальчишка, — Гобен, если и боялся, то был отважнейшим из людей, которых встречал Хаджар. Так дерзить адепту мог лишь храбрец или глупец. Староста глупцом не был. — ты младше моего сына. Ты гость в моем доме. Как смеешь ты обнажать здесь меч?!
Том сделал шаг вперед.
Хаджар тихо, едва слышно, прошептал:
— Достаточно, — его голос зазвучал штормом.
За порогом дома ударил гром. В вышине неба взревел разъяренный дракон.
На пороге, под аккомпанемент яростной, нео невидимой глазу бури, появился Белый Клык. Меч сверкнул в его руках.
— В-в-се в п-ппорядке, стт-тар-р-ик? — ломанным голосом спросил беловолосый мечник.
Позади него, держась одной рукой за плащ, стояла Лита. Свободной ладошкой она сжимала ало-золотой цветок.
— Спроси у Хаджара Дархана, Северного Ветра, все ли у нас в порядке? — прорычал Гобен.
В доме повисла тяжелая тишина.
Глава 1016
Глава 1016
— Я рад, что ты знаешь кто я, староста Гобен, — Хаджар поднялся. Он показательно повернулся спиной к Белому Клыку и скрестил руки на груди. — Тогда ты знаешь мою историю. И ты знаешь, что мой меч, если я так решу, не остановит ни беловолосой мечник за моей спиной, ни то, что обитает в ваших рудниках, но то, что скажут обо мне люди, случись мне залить кровью все земли вокруг Сухашима и утопить её в ней.
За воротами сверкнула молния.
На ясном, чистом, полуденном небе, откуда-то из глубин далекой синевы, вдруг сорвалась черная вспышка, вытянувшаяся длинным драконом.
— Отважные слова, Хаджар Дархан. Не страшно их произносить простому смертному?
— Ах ты… — на этот раз Хаджару не пришлось одергивать Тома. Он и сам понял, что с Белым Клыком в сенях как-либо проявлять недовольству в сторону Гобена будет чистым самоубийством.
— Ты назвал этот юношу мальчишкой, Гобен, и это так, — кивнул Хаджар.
