Но несколько секунд его разум отказывался осознавать того, что Безумный Генерал переместился с одного каменного клыка, на другой.
Он медленно убирал меч в складки одежд, сформировавших ножны."
"За его спиной изнутри огромного белого волка падал на землю пронзенный мечом орк. И кроме одной, маленькой раны прямо на сердце, казалось, не было ни одного другого видимого глазу повреждения.
А затем, еще до того, как орк коснулся земли, над поединочным кругом, вдруг, расправил крылья огромный дракон.
Сотней метров в длинную, десять в ширину он вытянулся куда-то на восток и устремился в полете полным хищной красоты и ярости.
Он рассек огромные волны цунами. Его крылья — жгучие молнии, испарили воду в море до такой глубины, что только через два удара сердца кипящее море смогло закрыть обнаженное дно.
Но полет дракона не остановился.
Его тело — потоки синего ветра, похожие на меч, пронзили десятки километров, а затем, где-то над землями Ласкана, они взорвались смерчем, разорвавшим землю и облака.
И, когда все стихло, Огнешь смотрел на то, как Безумный Генерал, сидя на земле, держал орка. Он прижимал его к груди, удерживая в полусидячем положении.
* * *— Скажи… брат мой… я сражался… достойно? — Степной Клык говорил медленно. Чавкая и с трудом размыкая губы.
Хаджар проглотил комок в горле.
— Достойнее, чем кто бы то ни был, брат мой.
— Это… хорошо… значит, предки… примут и… простят.
— Они будут горды тобой, — Хаджар прижимал к себе Степного Клыка так сильно, будто надеялся, что сможет удержать тлеющую жизнь в теле старого друга.
— И тысячи лет о тебе будут петь песни свободные охотники. И слава степных орков никогда не угаснет. Пройдет сотня эпох, но о вас будут помнить.
— Да… — протянул Степной Клык. — окажи мне… последнюю услугу… брат…
— Какую?
Степной клык взглядом указал чуть дальше на северо-восток. Туда, где находились его родные степи.
— Не хочу… умирать… так… лежа… не видя дома… помоги встать.
Хаджар, вновь проглотив тугой ком, поднялся.
Он потянул Степного Клыка на себя. И орк, с пронзенным сердцем, лишь одной волей и целеустремленностью удерживая жизнь в теле, поднялся.
Опираясь на Хаджара, он, прикрыв глаза, подставил лицо рассветному солнцу. И лучи, горячим дождем упавшие на снег, окрасили его самым ярким золотом.
Золотом Ласканских степей.
— Любовь моя… — прошептал последний потомок первых орков. — сын мой… я… до…
Степной Клык вздохнул последний раз и жизнь покинула его.
