Волшебная печать все еще слегка крошилась и блестящие осколки магического сургуча падали на подгнившие доски пола."
"— Значит Сухашим, — протянул Эйнен. — он недалеко от Моря Песка. Юго-западная граница Дарнаса. Глубже — и уже Карнак.
— Терпеть не могу пустыню, — процедил Хаджар. — Хватило мне Города Магов и Санкеша.
— Ты жалуешься, друг мой?
— Скорее не понимаю, почему не север. Всегда хотел посмотреть на Ледяные Копья и Снежные Двери. Говорят, что если пописать с их вершины, то можно остаться евнухом.
— Или любить женщин ледяным жезлом.
— Ну, кому жезлом, а кому и палицей, друг мой.
Эйнен только “скривился”.
— Ты истинный варвар.
Они замолчали. Стояли рядом друг с другом и смотрели на то, как спорят Том и Дора. Эльфийка и бывший младший наследник клана Хищных Клинков (ныне — часть семьи клана Кесалия) тыкали друг другу пальцами на чертежи я жарко спорили о том, нужны ли пушки по периметру их будущего “квартала” или нет.
— Где Анетт? — спросил Хаджар.
Эйнен кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
— Просила не беспокоить в течении недели, — ответил он. — проводит какой-то ритуал с магией слова мертвых.
Слова мертвых… некромантия, если выражаться языком Семи Империй. Древнее и запретное искусство, знаний о котором почти не осталось.
— Ты уверен, что квартал надежно сокрыт?
— Настолько, насколько это возможно, варвар.
Значит — почти никак не сокрыт. Но этого Хаджар вслух не сказал. Если Морган и знал о том, что у него под носом жила представительница племен Карнака, владеющая некромантией, то не подавал виду.
А если не подавал виду, то имел на неё какие-то свои виды.
И что из этого было хуже — не знаний Моргана или его личный интерес, еще предстояло выяснить.
Но уже не Хаджару.
— Когда ты отправляешься? — спросил Эйнен.
— Сейчас, — ответил Хаджар.
— Надолго?
Хаджар взял обратно пергамент, свернул его и убрал в пространственное кольцо.
— Это ссылка, друг мой, — ответил он на выдохе. — До тех пор, пока Морган не придумает мне новое задание, не решит избавиться или не закончится война.
Они снова замолчали.
Хаджар не сомневался в том, что Эйнен предложил бы отправиться вместе с ним.
Эйнен не сомневался в том, что Хаджар бы тут же отказался.
Двумя друзьям… двум названным братьям не требовались лишние слова.
— Мы еще не прощаемся, брат мой, — чуть тише, чем обычно, произнес островитянин. — Через восемь лун у меня родится сын. У него должен быть тот, кто подарит ему первый парус.
Хаджар слегка вздрогнул.
