Удивительно, но за годы жизни в скитаниях, которые, если подумать, начались с того самого момента, как Хаджара освободили из темницы Примуса, он понял, как сильно ошибались все поэты и мудрецы.
Сидящие в своих четырех стенах, не видевшие мира, они полагали, что разум умнее души, которая влекла человека на глупости. Хаджар же, переживший столько, что хватило бы на несколько жизней старых адептов, постепенно осознал иное.
Разум — он как молоток или долото. Инструмент, для обработки материала. Но работать мог с материями двух видов.
Телом и… душой.
Мудрецы и поэты ставили вперед угла душу, а ученые — разум.
Они спорили, что появилось раньше — курица или яйцо.
Но как только появился материал, появился и инструмент.
Хаджар ощущал в этом глубокую истину.
Он стремился к ней так же сильно, как птицы крыльями к облакам, а солнце золотом и кровью к земле. Их силы были направленыпротив друг друга, но птица не боролась с солнцем, а солнце — с птицей.
Они были похожи на разум и душу…
— Проклятье! Проклятье! И еще тысячу раз проклятье!
Хаджар нехотя отвернулся от созерцания рассвета.
Рядом с ним, вымазанный в глине и каменной пыли, в рабочей одежде, с закатанными рукавами, подвязанными волосами и сбитыми ладонями стоял человек, который очень отдаленно походил на аристократа.
Том действительно ответственно подошел к работе с фортификацией Сухашима. Настолько, что удивил даже Хаджара.
— Это какой-то демонский замкнутый круг, — в сердцах Том сплюнул с вершины старой башни.
— Для того, что укрепить стену, мне нужны камни. Чтобы добыть камни, мне нужен рудник с породой. Чтобы он работал — мне нужны люди. А люди отказываются идти работать на Сухашим, потому что здесь нет рабочего материала! А где я его им, тысячу раз проклятье, найду!
Инструмент и материал…
— Вроде, кто-то меня убеждал, что пройдет месяц и мы будем стоять на стене самой надежной крепости, — Хаджар, все же, не мог отказать себе в удовольствии поддеть Тома.
Это было не в его характере, но сколько Том в свое время у них с Эйненом крови выпил… — Кажется, миновала неделя, а Сухашим все еще выглядит как старая развалина.
— Он не только таким выглядит, — Том пнул камень в кладке и тот, вылетев из гнезда, унесся куда-то в сторону заросшего рва. — Он таким еще и является. И какая неделя, варвар? Уже двенадцатый день пошел.
— Двенадцатый, — нахмурился Хаджар. — но я…
— Двенадцатый! — перебил Том.
