Почти точная копия его меча, только с одной режущей кромкой и не прямая, а слегка изогнутая.
Хаджар, не сбавляя ход, попытался перепрыгнуть оружие, но офицер оказался достаточно искусен, чтобы сделать легкий полушаг в сторону и, развернув клинок, взмахнуть им вертикально вверх.
В итоге Хаджару, чтобы не лишиться коленей и ног, пришлось на лету отвязывать ножны с мечом от пояса и отбивать ими восходящий удар.
Отлетев обратно в сторону форта, Хаджар легко приземлился на тропу и выставил перед собой Черный Клинок, который так и не вытащил из ножен, зафиксировав его в защитной стойке.
— Обнажи меч, убийца, — дракон взмахнул саблей и встал напротив.
Он был статен, в меру крупен, с торсом, не покрытым доспехами, но буквально бугрящимся жуткими мышцами и шрамами. Его ноги и руки скрывали тяжелые стеганные доспехи, со вставками из различных черепов, костей, клыков и рогов самых разных зверей.
На лбу — костяная накладка с такими же рогами, а черные волосы стягивала тугая повязка.
Рогов никаких у воина не было, что не отменяло того факта, что от него пахло драконом.
Почему-то этот воин показался Хаджару знакомым.
![]()
Будто он его уже где-то видел… хоть это и было невозможным.
— У меня нет на тебя времени, — процедил Хаджар.
— Тогда ты умрешь.
Воин сделал легкий полушаг в его сторону, а затем буквально размазался серой вспышкой. И если не Имя Ветра, ставшее единым целым с Хаджаром, тот бы даже различить движений воина бы не смог, не то, что успеть подставить свой меч и ножны под удар.
Этот боец двигался с такой скоростью, что с легкостью сравнился бы в ней с Таш’Маган. И когда его широкий, нанесенный наотмашь удар был заблокирован, то воин снова исчез из поля зрения, а затем Хаджар вспышку жгучей боли под коленом и небеса поменялись местами с землей.
Он, подкошенным деревом, рухнул на камни. Из рассеченного затылка потекла кровь, а воин, всего двумя движениями одолевший Хаджара, уже занес саблю для добивающего удара.
Хаджар посмотрел в его глаза.
Спокойные и глубокие. Принадлежащие одновременно и человеку и дракону.
Он такие уже видел.
Видел во сне.
Но только не в своем, а чужом.
— Травес, — прошептал Хаджар.
Сабля замерла в воздухе.
— Ты хочешь сказать последнее слово, убийца? — удивился боец. — Закон чести велит мне выслушать его.
Хаджар вспомнил этот голос. Правда сейчас тот был молод, а когда Хаджар услышал его в первый раз, то тот звучал не моложе самого времени.
