Что же, теперь понятно, почему один из цепных псов Первого Императора решил стать учителем Травеса… — почему я не должен тебя немедленно разорвать?
Хаджар схватился за пальцы гиганта-воина и, только неимоверным усилием, у него получилось слегка их разжать.
— Однажды, — прохрипел он. — однажды, один мудрец, сказал мне, что настоящий Император не тот, кто убивает младенца в его же колыбельной. Это тот, кто в одиночку выходит перед ордой самых свирепых врагов. Тот, чей меч не дрогнет, чей шаг не замедлиться, чья душа ослабеет, даже если перед ним выступит войско богов! Убив младенца, ты докажешь, что воля твоя сильна.
И правитель с крепкой волей построит действительно могущественную Империю. Но она простоит лишь до тех пор, пока жив правитель. И лишь тот, кто строит свою Империю на вере, построит её такой, что она просит сотню эпох после его ухода к Высокому Небу.
Хаджар дословно повторил те слова, которые он услышал от Тени Императора в гробнице в Карнаке.
— Что за околесицу ты несешь, смерд! — воскликнул один из нескольких офицеров, успевших спуститься к Императору.
— Мой генерал позвольте мне!
Император поднял в небо левую руку и все мгновенно смолкли.
— Эти слова, перед смертью, сказал мне мой отец, — прошептал он так, чтобы услышал лишь Хаджар. — и я никогда не рассказывал об этом никому… откуда ты их знаешь? Твоя душа слаба. Твоя терна незначительна. Твой разум — пьян от алхимии. Ты никак не мог прочитать их на пути моей судьбы.
Хаджар не понял и половины того, что произнес Император.
Но он услышал достаточно, чтобы ответить:
— Вы мне сами их сказали, генерал, — прокряхтел он.
Сперва ничего не происходило, а затем Император разжал стальную хватку и Хаджар упал на землю.
— Этого не может… ответь мне — ты стоишь сейчас на тропе к звездам?
Император произнес это с таким глубоким смыслом и такой глубокой тайной, что Хаджар мгновенно понял, что от него действительно требуется лишь простое:
— Да.
И тогда произошло то, чего никак не мог ожидать никто из офицеров.
Император наклонился и подал руку Хаджару.
— Тогда твой путь самый удивительный из всех, о каких мне доводилось слышать, — он помог подняться Хаджару. — жаль, что когда мы встретимся вновь, ты не будешь помнить меня, а я не смогу рассказать тебе всего, что хотел бы. Что же… пойдем, маленький уродец, битва в самом разгаре и твоя звезда воссияет ярче, чем чья бы то ни было.
Хаджар потер шею и с недоумением посмотрел на громогласно смеющегося Императора.
