Просто потому, что они не являлись живыми существами в привычном понимании этого слова. А, скорее, олицетворением сил природы.
Тоже самое касалось демонов и тех, кто был рожден богом.
Почти бессмертные, но столь же неизменные. Да, они могли развиваться, но несколько иначе. Скорее — они лучше познавали собственные силы, нежели становились могущественнее.
А в чем разница между этими двумя понятиями объяснят лишь мудрецы, к коим Хаджар не относился.
— Ты знаешь мое имя, сын Пожирающего Звезды, — ровным тоном произнес Хаджар.
— Я не знаю твоего. Нет слова между нами.
Волк коротко рыкнул, а потом засмеялся. Он стучал ладонями-лапами по снегу и как-то странно дергал носом. Все в его повадках говорило о том, что Хаджар общается со зверем и лишь облик пытался обмануть сознание.
— Ты слышал, княжий сын?! — окликнул волк Бадура. — Смертный говорит, что между нами слова нет! Получается, не даром севером пропах! Или ты успел научить?
Княжий сын…
Ну почему, по какой такой причине Хаджар не может хотя бы раз в жизни найти в какой-то глухомани самого обычного лесоруба, а не очередную проблему на свою и без того седую голову.
— Южанин все по делу сказал, — буркнул Бадур и продолжил рубить дерево.
— По делу… ты дерево то руби, руби, княжья кровь, — улыбка волка из добродушной превратился в злобный оскал. — Сам знаешь — двое говорят, третий не лезет.
Хаджар этого не видел, но почувствовал, как топор, за мгновение перед тем, как в очередной раз вгрызться в древесину, застыл.
Следом за секундной тишиной, поляну накрыла волна жажды крови. Хаджар какое-то время всерьез опасался, что Бадур не сдержит порыва и бросится на оборотня.
Все же не просто так дети правителей уходят жить отшельниками. Что-то такое оборотень знал о северянине, что едва не привело к кровавой бане.
— Вот и правильно, — собакой фыркнул оборотень, когда Бадур молча вернулся к своему занятию. — Что же, генерал, коли спросил, моя обязанность ответить. Меня зовут Гарк’алер, сын Феденрира из рода волков Тьмы и Севера.
Теперь ты знаешь, как меня зовут и между нами есть слово.
Как когда-то давно, когда Мэб назвала цену своей помощи, слова Гарк’алера врезались в душу Хаджара. Как если бы она стала камнем, и некто невидимый высек их на поверхности сознания.
Ощущение чем-то напоминало клятву на крови перед Рекой Мира, только, судя по всему, призывало в качестве свидетеля совсем другие силы.
Не сказать, что более могущественные, просто — другие.
