Ты свою истину на мою обменял. Мой черед теперь.
И снова — чужие слова резаком прошлись по душе Хаджара и тот замолк. Сейчас оборотень вступил в свое право спрашивающего.
— Где девушка?"
"Хаджар внутренне усмехнулся. Может на фоне древнего он и прожил меньше, чем живет младенец, еще не сделавший первого вздоха, но… важен не срок жизни, а то, что за этот срок произошло. А событий в жизни Хаджара хватило бы, чтобы утомить несколько молодых Бессмертных.
— Девушка? В доме?
— В каком?
— Из дерева, да камней.
— Как мне его найти?
— Как и любой дом — ступай по дороге. Дорога к дому приведет.
Волк прищурился.
— Отсюда какой путь?
— Что не выберешь — любой путь тебя к дому приведет.
— Мне нужен не любой путь и не любой дом. Ты это знаешь.
Хаджар промолчал. Вопроса в словах Гарк’алера не прозвучало, так что и ответа не требовалось.
— Пока ты мне истину не отдашь, мы можем хоть веками вести эту беседу, — внезапно произнес волк с дикой усмешкой в алых глазах. — У меня-то время есть, а у тебя? Есть лишняя тысяча лет для размена, Безумный Генерал?
Оборотень был прав в одном — пока Хаджар не обменяет истину, то он должен был отвечать на вопросы волка.
И только если сам Гарк’алер перестанет их задавать — тогда их переговоры закончатся.
Что же до упомянутой тысячи лет…
— Не думаю, — теперь пришел черед Хаджара ухмыляться. — не думаю, что у тебя есть тысяча лет, Гарк’алер. Вряд ли даже сутки есть.
Волк утробно зарычал. Как собака, грозящая бросится, но скорее желающая отпугнуть, нежели действительно — напасть.
— Вы Лэтэю не отпустили, сама она тоже не сбежала. Кто-то ей помог. Кто-то настолько могущественный, что вы даже по следу пойти не смогли. Или пошли, но заплутали. Смогли только след её запаха на мне учуять, но все равно — стаей не пришли. Значит не можете. Так что нет силы в твоих словах, Гарк’алер. Ты мне истину дал, ну так и я тебе истину дам. Лэтэя находится в доме, посреди ледяных скал, под небом и на земле. В мире смертных. В стране без короля.
Такая истина. Точнее я тебе сказать не могу — и это тоже, истина и…
— Глупец! — рявкнул Бадур.
— Поздно, княжий сын, — засмеялся волк. — Слово мы сдержали.
— Язык, словно помело! — сплюнул северянин.
Хаджар опомнится не успел, как оборотень завыл и, в прыжке обернувшись огромным мохнатым волчарой, бросился сквозь снежные заросли.
— Что…
— В этих горах есть только один дом, — сплюнул Бадур и, подхватив упавший ствол на плечо, заткнул топор за пояс. — Мой.
