Различались только те наросты, что появились на древе истории разных регионов. И вот о празднике Осенних Сумерек Хаджар никогда прежде не слышал ни в одной из легенд.
Это делало местное событие чем-то уникальным и новым.
— Я…"
"— Что может знать этот старый плут о великом празднике Ракрадина?! — тот самый смазливый жиголо, что безуспешно пытался завладеть вниманием Иции. — Позвольте мне, барду Экзаелсу, славному во всех городах Чужих Земель, — на этих словах немногочисленная аудитория, оставшаяся в таверне, обменялась недоумевающими взглядами.
Видимо о славе Экзаелса никто, кроме него самого, особого ничего не слышал. — рассказать вам, достопочтенным гостям Ракредина, откуда есть пошла слава нашего славного праздника.
— А он из местных? — шепнула Лэтэя.
— Нет, — пожала плечами Иция. — кажется из южных земель.
Хаджар собирался попросить Абрахама продолжить рассказ, но тот, внезапно, посвятил все свое внимание смазливому барду. Как, собственно, и Гай.
Экзаелс же, настроив струны своей лютни, начал петь песню.
Увы, пел он её на незнакомом Хаджару языке, так что рифмы перевод нейросети сохранить не смог.
Хоть песня и была красива, но в записи в каталог памяти нейро-модуля она пришла простым текстом:
— Эта история, — начал мелодичным баритоном Экзаелс. — началась в те времена, когда боги постепенно покидали наши земли, а миры духов и демонов отдалились, оставляя смертных наедине друг с другом. С их грехами, добродетелями и смертью.
Гай едва заметно тронул маску ладонью, а в таверне постепенно становилось все тише и тише.
Даже свет, казалось, прислушивался к старой балладе и мерцал, погружая таверну в сумерки.
Может о славе Экзаелса никто ничего и не слышал, но даже глухой определил свет таланта по этим нескольким нотам и стихам.
Хаджар жалел, что не сможет оставить в записи именно песню, а не её записанный текстом смысл.
— Когда еще поднимались к небу шпили дворцов и не пали стены замков, — продолжил песню Экзаелс. Он сидел на импровизированной сцене в виде барной стойки и постукивал пяткой по пустому бочонку, придавая музыке еще и ритм.
— Странствующий горшечник, проклятый на вечные скитания в поисках возлюбленной, заключил договор с королем прошлого.
Хаджар помнил эти легенду. Легенду, по которой Горшечник стал нарекаться Серым Генералом. Легенду, по которой от всего его войска никого не осталось, только пустые комплекты брони и сам — вечно одинокий странник, бредущий по дорогам Безымянного Мира в поисках пути на седьмое небо.
