— С какими вестями явился ты, проклятая рука Князя Демонов к моему королю?
— Что имею сказать твоему королю, то скажу ему. А тебе, слуга, могу лишь предложить вина из моих запасов.
Не смея пересекать невидимую черту врат замка, Хельмер наклонился и поставил перед ней бутылку из темного стекла, где плескалась багровая, темная жидкость.
Кровь.
Кровь, собранная с полей, где пали друзья и родные Короля и Слуги.
Тот было потянулся к своему топору, но его остановил Король. Закутанный в темный плащ, скрывавший его отвыкшие от солнца глаза, он опустил ладонь на плечо своего друга и остановил того от безрассудства.
Как бы ни были сильны Король и Слуга, впитывавшие все эти века силу Радужных Земель, но не чета они древнему ужасу — самому Кошмару.
— Что имеешь сказать мне, призрак? — спросил Король.
— Призрак? — лишь усмехнулся демон, обнажая не зубы, но клыки. — Призрак здесь скорее не я, но ты, Король без королевства. Или правишь ты пустыми долами да сожженными полями.
Король промолчал.
Долгое время они стояли друг напротив друга, пока Король не развернулся прочь. Но не сделал он и трех шагов, а Слуга не успел подойти к вороту, чтобы снова поднять мост, как демон произнес.
— Я пришел к тебе с предложением, старый Король.
— Предложением? — снова усмехнулся правитель. — Что живой, пусть и демон, может предложить тому, кто уже мертв.
— То, что нужно любому мертвецу, — прошептал демон. — Покой.
Король развернулся так быстро, что от его движений засверкал воздух в стали и молниях.
Его сабли были быстры, а движения отточены за многие века заточения. Правый его клинок указал на грудь демону, а левый острием уперся в горло.
— Так ты чтишь законы гостеприимства, старый Король? — но голос Кошмара не дрогнул, и он даже глазом не моргнул.
— Не гость ты мне, проклятый. А слова твои не стоят и опавшего листа под твоими ногами.
— И все же — ты меня слушаешь, а я говорю.
Король промолчал. Он не верил словам демона и знал, что тот непременно обманите, но… Король, несмотря на всю впитанную им силу и века заточения, оставался человеком.
А для любого человека последним хлебом для изголодавшейся души останется надежда.
Столь же обманчивая и коварная, как стоявший перед ним демон.
— Говори, что имеешь, демон, пока я не решил, что мое заключение дороже твоих слов.
Демон, с улыбкой коварной и плутливой, опустил ладонью клинок короля, а тот не смог даже оцарапать серой кожи.
