И если раньше с горного пика открывался изумительной красоты вид на раскинувшуюся внизу долину, то сейчас… Сейчас Хаджар не видел ни заливных лугов, ни рассекавших их ручьев, стекавшихся в реки и озера. Ни лесов, машущих вслед веселому ветру, играющемуся с их вершинами. Ни облаков, степенно плывущих над всем этим великолепием, не забывая дарить столь долгожданную тень в знойные дни.
— Здесь всегда кажется тесно.
Рядом с Хаджаром стоял Шакх. Отчего-то сменивший одежд Сумеречных Тайн на более привычные взгляду Хаджара одеяния пустынника.
Кажется, почти в таких же он когда-то и встретил юного стражника каравана.
— Если погибать, так с памятью о доме — горько усмехнулся Шакх, проследив за взглядом Хаджара. — Я храню эти одежды на случай, когда думаю, что уже не вернусь обратно. Может быть так праотцы, встретив меня под светом Вечерних Звезд, смогут простить, что я так и не навестил свою родину… Скажи, Хаджар, ты часто вспоминаешь дом?
Дом…
В памяти Хаджара всплыли стены королевского дворца Лидуса. Смех его сестры, запах матери и суровый, но заботливый взгляд отца.
Затем он увидел перед собой раскинувшиеся до горизонта шатры Лунной Армии, после чего — дом посреди Даанатана, где когда-то играл с Шакуром.
— Я не знаю, Шакх, — Хаджар посмотрел вниз, под стены, где реальность походила на разбитый калейдоскоп. Нечто хаотичное, что разум пытается, но никак не может упорядочить. — Не знаю, что назвать своим домом.
— Каждый знает, — твердо возразил Шакх. — просто не каждый хочет его вспоминать, когда туда невозможно вернуться.
Это больно Хаджар. И поверь, я знаю, когда вижу человека, которого гложет та же боль, что и меня.
И среди всех тех верениц воспоминаний, Хаджар увидел то, что одновременно согревало и так же сильно его терзало. Ни шатры, ни дворцы, ни дома арестократов не могли сравниться с маленькой избой, построенной его руками. С крышей, которую он так до конца и не отладил. С крыльцом, где не успел заменить пару скрипучих половиц. С забором, на котором, кажется, остались висеть его инструменты.
Хаджар дотронулся до обручального браслета на запястье.
Это было просто здание.
Пустое.
Забытое.
Каждый раз, когда Хаджар думал о доме, то в его памяти всплывало лицо девушки, запертой на краю света в ледяном гробу.
— Может именно поэтому, нам говорят, что праотцы встречают у порога, — Шакх похлопал Хаджара по плечу. — Потому что тем, кто прошел этот путь, уже не важно, что будет там, по ту сторону двери. Главное — кто нас встретит. Кто нас ждет.
