Причем с флагманского линкора, увенчанного двенадцать мачтами, обладавшего девятью палубами и больше, чем тремя тысячами пушек, спустились на лодке три фигуры.
Одну из них Хаджар узнал. О личности остальных догадаться было не сложно.
А узнал он старика, больше похожего на ожившее дерево, нежели на живого человека.
Король эльфов.
Рядом с ним стоял высокий, крепкий, но сухой и жилистый мужчина. У него на поясе висел в ножнах длинный, узкий меч, а на груди – медальон с гербом Хищных Клинков.
Это явно был дядя Тома и Анис.
Глава клана мечников.
Троицу замыкал самый настоящий гигант. Без преувеличения – два с половиной метра ростом, в ширину немногим меньше, он был покрыт шрамами, а каждое волокно его мышц больше походило на корабельный канат.
Из одежды на нем были лишь шаровары, а торс прикрывали крупные металлические шары, нанизанные на нить из неизвестного Хаджару материала.
Герб ему заменяла татуировка.
Таким, черноволосым, бородатым и безумно могучим, предстал перед Хаджаром глава Вечной Горы.
Троица сошла на землю и направилась прямиком к… Хаджару. А еще в небе над ними зависла почти сотня военных кораблей. В том числе и линкоры с фрегатами. Включая тот флагман, способный, пожалуй, серьезно проредить ту орду демонов, которая напала на форт.
– Хаджар Дархан? – прогремел глава Вечной Горы.
– Это он, – голос Короля эльфов все так же напоминал шелест весенней кроны. – Мы с ним уже встречались.
– Ядро фейри, мальчишка, – глаза главы Хищных Клинков прознали, будто мечи.
–Немедленно.
Хаджар вздохнул. Видимо, донесение генерала все же дошло до столицы. Но его обогнали аристократы и флот уже поднялся в небо. И не разворачиваться же подобной армаде.
Вот, видимо, решили проведать форт и заодно потребовать треклятое ядро.
И теперь Хаджар стоял и в полной мере ощущал на себе давление трех Безымянных. Именно так – даже Король Эльфов излучал ауру Безымянного.
Хаджар, под таким давлением, с трудом мог дышать и едва двигался.
Но даже так – он ответил.
– Нет.
– Глупец, – глава Хищных Клинков вытянул вперед указательный палец.
И на одном этом пальце собралось мистерий меча больше, чем нашлось бы во всей душе Хаджара.
И, еще до того, как с него сорвался смертельный луч, небо рассекла белая молния. Это же молния ударила в песок. И из неё, будто из открытой двери, вышел никто иной, как Орун.
– Давненько я здесь не бывал, – спокойно протянул он.
Все так же – полураздетый. Покрытый татуировками.
