"Тень Великого Древа
Стрела 1
Июль 1775г. от Сошествия
Рейс
- Проснись, - просит женщина.
Однако Эрвин не спит. Сквозь рваную, мучительную дремоту он слушает звуки Степи. Кричит ночная птица, что-то ползает в траве, кто-то мелкий роет землю, скребет коготками, пыхтит. Ветер волною проходит по стеблям, издавая тихий протяжный шорох. Кажется, Степь жива. У нее повадки ночного хищника. Она только и ждет, чтобы жертва уснула покрепче.
- Открой глаза. Поговори со мной.
Он поднимает веки. Видит мертвенно-белую, пугающе близкую Звезду.
Видит темные фигуры часовых на вахте. Чувствует запах пыльного, грязного тела – своего собственного. Слышит стон. Стоны звучат регулярно, без них не проходит и пяти минут. Герцог ночует в безопасном центре лагеря, тут же и раненые, рукой подать.
- Уйди, - просит Эрвин. – Я попытаюсь уснуть, пока кто-то еще не застонал.
И он, и женщина знают тщетность попытки. Раненые – это иксы, лучшие из кайров. Они стараются терпеть молча. Эрвин слышит их стоны – тихие, сдавленные, процеженные сквозь зубы – и ощущает чужую боль, как свою.
Кажется, это его тело покрыто ожогами от Перстов, это его ребра торчат из-под обугленной кожи…
Впрочем, стонами не обходится. Есть порог, за которым страдание пересиливает волю. Достигнув предела, раненый начинает орать и уже не может остановиться. Ордж и снадобья истрачены, да их и было-то - чуть. Нет средства унять боль. Несчастный мечется по земле и кричит, пока не рухнет в забытье. Эрвин умеет отличать крики тех, кто не дотянет до утра.
Смерть приходит за добычей перед рассветом, будто на дежурство. Проснувшись, герцог слушает доклад о том, скольких она забрала.
- Уйди же!
Смерть, Степь, Тревога – пускай все уйдут. Эрвин хочет оказаться в глубоком подземелье, куда не доносятся звуки. Где никто не подойдет с докладом…
- Проснись и услышь, - приказывает женщина.
Он поднимает голову, чтобы увидеть ее. Он моргает и трет глаза. Это не альтесса Тревога!
- Я брежу, - говорит Эрвин.
Кажется, он не ранен и даже почти здоров, но в этом нельзя быть уверенным.
Он так часто слышит стоны, видит изрубленных, сожженных, изломанных людей, что и сам себе кажется больным.
А вдобавок – жратва. Войско идет по Степи, питаясь подножной пищей: кореньями, травой и грызунами. Эрвину не удается переваривать эту дрянь. Его постоянно мутит, от истощенья голова идет кругом. Теперь добавился бред…
- Ты никогда не говорила со мной. Я только видел тебя, но не слышал. Значит, сейчас я схожу с ума.
