Но я резко выдергиваю ее и разворачиваюсь на каблуках:
– Что?!
Напряжение последних часов выплескивается резким возгласом.
Там, в лазарете, успокаивая рыдающую Эовен, я отчаянно сдерживала собственный страх. Давила его в себе, старалась скрыть, как дрожат мои руки и губы. Но сейчас терпение лопнуло. Я же не железная! Я всего лишь слабая женщина, у которой нет ни дома, ни семьи, и которая скучает по собственным детям!
С минуту Эрионар смотрит на меня так, словно что-то ищет в моих глазах, но, видимо, не находит.
Его рука падает безвольной плетью, уже не пытаясь коснуться меня.
– Ничего, – произносит он глухо и отводит взгляд. – Я свяжусь с Даггертом и все ему объясню. А ты, пожалуйста, сходи в покои Эовен, найди ее зеркало, только прошу, ничего не предпринимай без меня. Это может быть опасно. Ты обещаешь?
Судорожно выдохнув, заставляю себя согласиться:
– Хорошо. Подожду, пока ты придешь.
***"
"В апартаменты принца Мерильена меня пропускают, а вот Киру, который меня сопровождал, приходится остаться в коридоре.
Я краем глаза успеваю заметить, как вер и дроу-охранники обмениваются оценивающими взглядами. Мальчики, как всегда, в своем репертуаре. Лишь бы не начали выяснять, кто из них круче.
Зеркало стоит в кабинете, примыкающем к личной библиотеке принца. В крыле его высочества столько комнат и анфилад, что я чудом не заблудилась. Хорошо, что навстречу попались слуги-дварфы. Горничная, которая как раз протирала пыль, провела меня в кабинет и ушла, оставив одну.
Сажусь за стол, на котором высится стационарное зеркало связи, и впиваюсь на свое отражение.
В доме у Брейна было похожее: тяжелая овальная рама, массивная подставка из черного мрамора. Зеркальная поверхность крепится на специальных шарнирах, как псише, чтобы ее можно было наклонять вверх и вниз, как удобно смотрящему.
Протянув руку, устанавливаю зеркало в нужном положении. Теперь только ждать.
Ожидание затягивается. Золотой метроном на столе отсчитывает секунды, секунды сливаются в минуты, минуты – в бесконечность.
Мне уже кажется, что я сижу здесь битый час, и от безделья даже зубы начинают побаливать.
Где же носит Эрионара? Почему он так долго?
Не удержавшись, касаюсь рукой прохладной поверхности. И она неожиданно покрывается рябью под моими пальцами. Я испуганно отдергиваю руку, но уже поздно. Зеркало просыпается и гудит. Тихий, едва уловимый гул прокатывается по столу легкой вибрацией, поверхность зеркала постепенно разглаживается и темнеет.
