Не жуткие шрамы, не оскаленные клыки, а именно эта серьга. И пока я, разинув рот, таращусь на нее, орк ухмыляется и разглядывает меня.
– Прекра-а-аснейшая, – тянет он с явной издевкой, – рад видеть тебя в добром здравии.
Звук его голоса заставляет меня отмереть и захлопнуть рот.
– Будгар Сломанный Клык? – беру себя в руки.
Скольжу по лицу орка бесстрастным взглядом, намеренно не замечая ни ухмылки, ни шрамов.
Он подается вперед, заслоняя все зеркало:
– Никак не признала? – и осуждающе цокает языком. – А вот я тебя сразу узнал, хоть и не видел ни разу.
Ну разумеется, как же меня не узнать? Тейтры же никуда не делись несмотря на то, что я лишилась магии. А последние дни они даже поблескивать начали. Садарн пояснил: это из-за того, что я стала понемногу впитывать сырую магию.
– Мне сказали, ты хотел видеть меня."
"Стараюсь говорить спокойно и размеренно, хотя внутри все кипит от увиденной сцены. Он же нарочно показал мне коленопреклоненных дроу, чтобы вызвать страх. Орки понимают лишь голос силы. Если я сейчас дрогну и покажу, что боюсь, покажу свою слабость – Мерильена уже ничто не спасет!
– Я хотел видеть ту, которая один махом похоронила всю мою армию и заставила бежать в ужасе лучших эльфийских магов.
Но я не ожидал, что это будет девчонка, – скалится вождь.
– Разочарован? – усилием воли заставляю себя смотреть ему прямо в глаза.
– Нет, – хмыкает он, – удивлен. Я ожидал кого-то более… взрослого, а не эльфийку, только что отметившую совершеннолетие.
– Но ты же связался со мной не за тем, чтобы обсуждать мой возраст?
Он снова скалится.
Похоже, у орков это означает улыбку. И заявляет:
– Ты права. У меня другие планы. Принц Мерильен нарушил наш договор, нарушил наши законы. Я считаю, что вправе его казнить, но даю тебе шанс спасти его жалкую жизнь.
Тот, кто держит зеркало перед Будгаром, разворачивает его так, чтобы я снова увидела принца. Кто-то хватает Мерильена за волосы, заставляя поднять голову. Из-под спутанных волос сверкают красные глаза дроу.
Наши взгляды на секунду встречаются.
Судя по тому, что я вижу, принц хорошо держится. Три дня, проведенные в волчьей яме, не выбили из него гонор. В этом весь он. И ведь еще наверняка не считает себя виноватым!
– Что я должна сделать? – произношу, до боли в суставах сжимая столешницу.
Будгар ухмыляется, демонстрируя клыки:
– Ты заменишь его.
– Что? – вскрикиваю, не сразу сообразив, что он имеет в виду.
Но стоит осознать смысл его слов – и внутренности сводит от леденящего страха.
