"
"Прикидываю расстояние до пленников и до трона, понимаю, что Эри прав, и уже хочу направить лошадку к Будгару, как шаман прекращает свои завывания. Взгляд его подслеповатых старческих глаз устремлен на меня.
Трехсекундная немая сцена, в течение которой мы пожираем друг друга глазами, а потом старикашка срывается на истерический визг:
– Рахнара! Рахнара!
«Давай!» – мысленно рявкает Эрионар.
И мой конь с диким ржанием врезается в гущу толпы.
***
Ну, воитель из меня еще тот. Не знаю, чем думал Рилль’Аргван, вручая мне свою силу, и чем думала я, хватаясь за меч.
В обоих случаях – точно не головой!
Но мне-то ладно, мне-то простительно, я женщина, к тому же недавно родившая, а ученые на Земле давно доказали, что женщина во время беременности теряет тридцать процентов своего интеллекта. А у меня еще и двойня.
Так что я со своими оставшимися сорока процентами мозгов цепляюсь одной рукой за гриву Бханагора, или как там Эри этого монстра назвал, а второй, в которой держу таркханар, активно размахиваю над головой и попутно удивляюсь, как до сих пор ничего себе не отрезала.
Хотя как раз это понятно: меня защищают темные доспехи Антхарейн.
Конь пробивает дорогу через толпу за пару минут и выносит меня к трону. Часть орков, раздавленная его копытами или изрезанная крыльями, валяется на земле, истекая кровью и издавая предсмертные хрипы. Часть отхлынула в стороны и ощетинилась копьями. Кто-то даже метнул свое оружие в меня, надеясь задеть. Но ни одно из них не достигло цели, словно меня окружает невидимый купол.
Еще рывок – и Бханагор оказывается за спиной у Будгара. Я нагибаюсь, не слезая с седла, и острие таркханара упирается в затылок вождю.
Все замирают. Плечи вождя напрягаются, ногти вонзаются в костяные подлокотники. Миг – и Будгар расслабляется. Слышу его хриплый смешок:
– И что теперь, Прекраснейшая? Убьешь меня?
– И-и-иха! – из толпы высовывается слегка помятый шаман, угрожающе трясет бесполезным бубном и тут же прячется обратно.
– Мне не нужна твоя жизнь, Будгар, – цежу, надавливая на меч.
– Освободи пленников и отпусти их с миром.
Его смех становится громче:
– Ты просишь меня освободить дроу? Тех дроу, чьи предки уничтожили твою расу? Посмотри! Разве ты не должна испытывать ненависть, глядя на них?
– Пока что я ненавижу только тебя, – мой голос опускается до свистящего шепота. – И я не прошу! Это приказ.
Подтверждая свои слова, сильнее давлю на меч. Острие протыкает толстую шкуру орка и медленно входит в живую плоть.
