Пришлось воспользоваться им еще и потому, что для начальника стражи я… несколько потрепан.
Керин, как обычно, старался отшутиться, преуменьшить вред, нанесенный ему, но едва амулет был снят, как Нари вскрикнула и сделалась белой, словно снег.
Лицо Керина сейчас представляло собой один сплошной синяк – багровые кровоподтеки на скулах, желтые, уже бледнеющие, вокруг глаз, переносица перебита, на шее чернели отметины от пальцев. Нари даже представить не могла, какие следы ненависть Арена оставила на теле, сейчас скрытом одеждой.
Керин показал свой истинный облик и собирался вернуть амулет на место, но Нари удержала его руку:
– Нет… Хочу смотреть на тебя…
– Это я, Нари, – повторил он.
– Что они сделали с тобой… – прошептала Нари, касаясь кончиками пальцев его скулы. – Что они сделали с нами…
– Так. Ладно. Хорошо, – сказала Ида, которая тоже побледнела, увидев брата, но держала себя в руках. – Она знает. Может, это и к лучшему. Тогда стоит рассказать все. Да, Керин? Керин…
Керин и Нари не слышали ее слов, они неотрывно глядели друг на друга, и юная химера, которая до сих пор была полна кипучей энергии, затихла, застигнутая врасплох этими взглядами.
Она думала, что знает, что такое любовь. Она даже приняла эту странную, неправильную любовь брата, как всегда понимала и принимала его, хотя поначалу ворчала про себя: «Нет, подумать только! Из всех девушек он умудрился выбрать Агнару Ньорд – грозу химер!» Постепенно перестала злиться и даже заочно симпатизировала неизвестной ей пока драконице, которая не побоялась своих чувств к врагу.
«Это так сказочно, так красиво!» – думала юная Ида, которая любила романтичные истории.
Но сейчас, когда худенькая темноволосая девушка с огромными глазами – измученная, но не сломленная – и ее собственный брат, избитый так, что живого места не осталось, смотрели друг на друга, молча, отчаянно, с какой-то безумной надеждой и тоской, сила их любви ударила Иду, словно молния, перевернула в ней все, вывернула наизнанку. Она закрыла лицо руками и заплакала, не в силах выносить это.
Нельзя, нельзя, чтобы двое так любили друг друга и не могли быть вместе.
Керин услышал, как всхлипывает сестра, и тут же притянул ее к себе, утешая:
– Ладно тебе, глупенькая, синяки сойдут!
Он думал, что Ида напугалась его вида.
И Нари придвинулась ближе, погладила ее по плечу. Раньше, месяц назад, она бы непременно обняла Иду, но сейчас, кажется, совсем разучилась проявлять нежность. Объятия и поцелуи ее пугали.
– Ладно.
