– Если бы можно было повернуть время вспять… Лучше бы я никогда не переступал порога твоего дома. Может быть, ты до сих пор жила бы спокойно и счастливо… Ты только роди, моя хорошая. Я до конца жизни буду с тебя пылинки сдувать. Как же я тебя люблю!»
– Я люблю тебя, Нари, – вслух повторил Керин.
– И я тебя, – слабо прошептала Нари.
Шприц в жестяной коробочке все-таки пригодился, когда обезболивающее снадобье перестало помогать. Нари даже не почувствовала укола.
Зато, когда время перевалило за полночь, господин Лерт, в очередной раз осмотрев Нари, смахнул пот со лба.
– Слава богам, обойдемся без разреза на животе. Не каждая мать выдержит такую операцию… Готовься, девочка, сейчас придется потрудиться. Малыш совсем близко. Вы кого хотите? Сына или дочь?
Он заговаривал Нари зубы, готовя место для приема ребенка, но она все-таки успела увидеть, что врач положил под руку тонкий острый скальпель.
– Не пригодится, – снова подмигнул он, но Нари ему больше не верила. – А вы, молодой отец, можете держать жену за руку.
Ида спряталась в кресло: ее обычная жизнерадостность на этот раз ей изменила. Она обняла колени, зажмурилась и молилась всем богам одновременно, чтобы все прошло хорошо.
Нари так страшно кричала. И врач кричал: «Давай, девочка! Дыши! Толкай его!» Сквозь крики на секунду пробился голос Керина: «Фрэнк, это нормально, что столько крови?» Голос мог показаться спокойным, но Ида хорошо знала брата: он близок к отчаянию. Просто не хочет еще сильнее напугать бедную Нари.
– Агнара, я сделаю небольшой надрез, чтобы помочь пройти головке ребенка. Ты ничего не почувствуешь.
Измученное тело действительно едва откликнулось на эту незначительную боль.
– Теперь давай, девочка! – скомандовал врач.
– Давай, родная! Ты сможешь!
«Ты сможешь, ты сможешь, Нари!» – повторяла про себя Ида.
Нари закричала так сильно, что Иде показалось, она оглохла. Действительно, вдруг стало так тихо. А потом…
Потом раздался какой-то незнакомый, посторонний звук. «Откуда здесь котенок?» – подумала Ида.
Но жалобное мяуканье вдруг окрепло, превратившись в требовательный, недовольный и жизнеутверждающий младенческий плач.
– Поздравляю. У вас мальчик, – сказал господин Лерт, вытирая пот со лба. – Крепенький карапуз. Вылитый отец!
– Дайте… Дайте мне его…
Нари дрожала как в лихорадке, все тело ломило, но боль уже отходила на второй план. Она протянула руки, и врач положил младенца ей на грудь."
"Керин и Нари переглянулись.
