Будет хорошо, если до вечера разродится. Меня зовут господин Лерт, но молодые нервные отцы могут называть меня просто Фрэнк.
К своим обязанностям он готовился обстоятельно. Разложил на столе чистое полотенце, которое принес с собой в кожаном видавшем виды саквояже. Из него же вынул блестящие металлические инструменты, деревянную короткую трубку, несколько склянок с жидкостями, шприц в жестяной коробочке.
– В нем почти никогда нет нужды, – подмигнул он побледневшей Нари, с ужасом наблюдающей за приготовлениями.
– Но лучше, если мои инструменты окажутся поблизости. Где можно вымыть руки?
В дом уже вернулись служанки, переселявшиеся на зиму в деревню. Они принесли таз, кувшин с теплой водой, полотенце, душистое мыло. Но господин Лерт тщательно вымыл руки куском серого мыла, которое тоже вынул из саквояжа. После накинул поверх костюма длинный халат из темной ткани.
– Давай-ка, девочка, осмотрим тебя, – и, предупреждая вопрос, готовый вырваться у Керина, объяснил: – Простите, прозвучало фамильярно.
Я всех своих пациенток привык так называть. Я не стану, если леди неприятно.
Нари махнула рукой. Ей было все равно, лишь бы врач помог малышу поскорее появиться на свет.
– Думаю, на диване будет удобнее.
Нари вцепилась в руку Керина, она боялась, но понимала, что все здесь только хотят облегчить ей боль.
– Совсем не хочет есть, – сокрушенно сказал Керин. – Думаю, несколько ложек горячей свежей похлебки пошли бы на пользу, да, Фрэнк?
– Еще один сумасшедший папаша, – покачал головой господин Лерт.
– Да какая ей сейчас еда!
– Значит… похлебка не пригодится?
Нари, хоть и пережидала очередную схватку, не могла не улыбнуться, глядя на обескураженное лицо мужа.
– Почему же! Пригодится! Я как раз не успел позавтракать! А времени впереди, чувствую, у нас еще много!
Осмотр длился недолго. Господин Лерт старался быть осторожным и не причинять Нари лишних страданий.
Она закусила губу, пытаясь не шевелиться, и тихонько стонала. Керин гладил ее по руке:
– Все хорошо, родная.
Однако лицо врача помрачнело. Он молча ушел мыть руки, вернувшись, присел на край дивана и сказал, глядя на Керина:"
"– Роженица совсем юная. Таз узкий. Схватки болезненные, но непродуктивные. Нам всем придется потрудиться. Впереди долгий день и, возможно, ночь.
